Чтение онлайн

— Приходи еще! — в полный голос крикнула Ольга Михайловна.

И добавила негромко:

— Но лучше не на работу.

— Спасибо, — прошептала я. И, придерживая правой рукой спину, побежала к остановке.

Спрятать не проблема. Вытащить — вот в чем сложность.

Минут десять я слонялась по улице, выискивая укромный уголок. Но, как назло, вокруг было полно народу. Тогда я зашла во двор ближайшего дома, уселась на пустую лавочку, не стесняясь задрала майку и вытащила из-за пояса толстую пачку документов.

Старушки, сидевшие напротив меня, как по команде замолчали и раскрыли рты от любопытства.

— Сумку дома забыла, — объяснила я им.

Старушки поджали губы и ничего мне не ответили. Но проводили пристальным взглядом.

Держа в руках неудобную разваливающуюся стопку, я добралась до первого магазина и купила пакет. Со вздохом облегчения уложила в него копии документов.

Теперь можно и домой.

Я посмотрела на часы. Половина четвертого. Добираться до дома мне как минимум полтора часа, так что до прихода Славы я смогу пробежать глазами все бумажки, которые выдала мне Ольга Михайловна.

Что она там говорила про несколько дней, которые мне придется на них потратить? Глупость какая… Быстренько просмотрю — и все!

И только дома я поняла, как права была моя новоявленная тетушка.

Чтобы разобраться в груде документов, среди которых были метрики, личные письма, купчие, дворянские грамоты, деловые записи и еще множество непонятных мне бумаг, требовалась уйма времени. Поэтому я сунула все бумаги в папку и затолкала ее под диван. Скоро придет Слава, а я не люблю прерываться на середине. Посмотрю документы, когда гость уйдет.

Слава позвонил в дверь ровно в семь. Я открыла и замерла на пороге. В руках у спасителя была тяжелая картонная коробка.

— Что это? — спросила я.

— Войти можно?

— Входи.

Слава шагнул в прихожую и аккуратно поставил ящик на пол.

— Это телевизор, — сказал он, не ожидая второго вопроса.

— Зачем?

— Для кухни. Для твоей кухни, — уточнил он.

— Ты с ума сошел!

— Ничего подобного! Поставишь на холодильник и будешь смотреть. Очень удобно.

— Ну, зачем ты? — начала я.

— Мне его просто девать некуда, — перебил Слава. — В старой квартире было два телевизора, и оба мои. Один-то я в комнате у себя поставил… Здесь, в Немчиновке. А второй девать некуда, только пространство занимает. Возьми себе, а?

— Только на время! — ответила я решительно. — Переедешь в нормальную квартиру — заберешь.

— Договорились! — обрадовался спаситель. — Спасибо!

— На здоровье! — небрежно ответила я.

Но втайне очень обрадовалась. Мне давно хотелось купить маленький телевизор для кухни, но было жалко тратить деньги. Так что очень даже приятный сюрприз. Хотя и неожиданный.

— Ты голодный? — спросила я, не зная, как еще выразить свою благодарность.

Слава нерешительно потоптался на месте.

— Ясно, — констатировала я. — Иду разогревать.

— А я пока телевизор распакую и установлю.

— Валяй.

Через десять минут новенький «Фунаи» с небольшим экраном переливался на нашем холодильнике яркой цветной картинкой, а Слава озабоченно подстраивал канаты.

— Хватит! — взывала я. — Борщ остынет!

— Сейчас, сейчас, — бормотал спаситель. — Только СТС поймаю, и все…

Наконец настройка завершилась, гость уселся за стол, а я взяла пульт и с удовольствием полистала каналы.

— О! Остановись на «Культуре»! — попросил Слава.

— Любишь этот канал? — спросила я несколько пристыженно. Потому что сама смотрела его очень редко. Можно сказать, почти не смотрела. Мне казалось, что передачи этого канала адресованы только очень умным и образованным людям.

— Кроме него больше и смотреть нечего, — ответил гость, с аппетитом наворачивая борщ. — Вкусно-то как! Ирка, ты гений!

— Скажешь тоже, — скромно пробормотала я.

— Зря не скажу. Очень вкусно.

— Спасибо.

Тут из динамика полилась классическая музыка, и на экране появились буквы:

— В вашем доме, — прочитала я.

— С кем интервью? — поинтересовался Слава.

— С Хворостовским, — ответила я. — Повтор прошлогодней передачи.

— Переключи, — коротко попросил гость.

Я удивилась.

— Не любишь Хворостовского?

— Очень люблю.

— Тогда почему…

— Потому что не люблю Бэлзу.

— Кто такой Бэлза? — не поняла я.

— Ведущий.

— А-а-а…

Я с некоторым недоумением уставилась на экран. По-моему, весьма импозантный мужчина, даже на фоне красавца Хворостовского. За что его не любить?

— Я посмотрю немного, — попросила я.

Слава молча пожал плечами.

Передача оказалась недлинной, примерно получасовой. Большую часть эфирного времени говорил ведущий, Хворостовскому изредка удавалось вставить предложение-другое.

— Господи, что же он приглашенному слова сказать не дает? — пробормотала я с удивлением.

— Вот и я об этом думаю, — сухо ответил Слава.

Я смотрела передачу и удивлялась все сильнее.

Местоимение «я» с уст ведущего практически не сходило. Бэлза рассказывал телезрителям, как он присутствовал на концертах Хворостовского, кого он приглашал с собой и кто что сказал по этому поводу. Вообще создавалось впечатление, что гость был приглашен только для того, чтобы почтительно внимать рассказу ведущего о себе любимом.

— «Моя жизнь в искусстве», — раздраженно прокомментировал Слава этот парад словоблудия. — Тень Станиставского… Ты замечаешь уровень его вопросов? «Кем вы хотели стать в детстве»? — передразнил он Бэлзу и злобно фыркнул. — Нет, ты подумай: приглашает на передачу певца мирового уровня и не знает, о чем его спросить! Это же просто неприлично! Все эти сю-сю му-сю он мог бы разводить дома, если бы Хворостовский решил завернуть к нему на чашку чая! Тебе интересно, есть ли слух у пятимесячного сына Хворостовского? Мне — нет. Думаю, что и большинству зрителей гораздо интересней Хворостовский-отец. Ведь его интервью, если это можно так назвать, транслируется на всю страну! Почему не спросить мнения Хворостовского о современном оперном спектакле? Меня, например, это очень интересует! Мы же здесь, в России, практически не видим новых мировых постановок! Что во главе угла: драматическое действие или музыка? Насколько сложен современный музыкальный язык? Такой же, как у Прокофьева и Шостаковича, или современные композиторы предпочитают его упрощать? Кого из современных композиторов он считает наиболее интересным? Какие требования предъявляются сейчас к исполнителям, помимо хорошего голоса и умения им владеть? Как он относится к эстрадной музыке, к мюзиклам, например? Не собирается ли, как Паваротти, попробовать себя в этом жанре? Тут же сидит жена Хворостовского, итальянка по имени Флоренс. Сидит просто как мебель, не раскрывая рта! Тоже певица, кстати! Почему не дать ей поучаствовать в разговоре? Тем более, что женщина прекрасно говорит по-русски! Ты представляешь, она выучила наш зубодробильный язык из любви к мужу! Разве это не достойно уважения? Почему не спросить, какой у нее голос, где она поет, собирается ли выступать дальше или уйдет в тень знаменитого мужа?

Слава подавился своим негодованием. Отдышался и веско заметил:

— Ведущий пришел на программу неподготовленным. Это называется непрофессионализм. Ненавижу непрофессионализм во всех его проявлениях. И потом, редактору программы давно пора напомнить господину Бэлзе, что зрителей интересует не его персона, а гости, которых он приглашает. Гости, которые вынуждены сидеть, не раскрывая рта, и слушать, как Бэлза повествует о себе. А его угодливые любезности в адрес этих гостей я считаю откровенно бестактными. Ты слышала, что он сказал Хворостовскому?