Чтение онлайн

«Ничего! — пообещала я себе. — Прочитаю все бумажки, которые мне дала моя новая тетушка Оля и разберусь. И в театр я еще успею сходить, какие мои годы? Все впереди!»

Успокоив себя таким образом, я приободрилась, сунула босые ноги в тапки и отправилась в ванную. Потихоньку умылась, чтобы не разбудить папочку. Вышла из ванной, не поленилась сварить себе кофе, перелила его из турки в маленькую чашечку и пошла работать.

Поставила кофе на журнальный столик и достала из-под дивана спрятанные туда документы. Подумала, подошла к секретеру и запаслась бумагой с карандашом. Что-то мне подсказывало, что такой ворох информации придется систематизировать и конспектировать.

Для начала я составила опись всех документов. Помечала каждый лист номером, потом переносила в свой конспект номер документа, его краткое содержание и датировку. Ситуацию осложняло то, что среди документов было множество личных писем, написанных на польском и украинском языках. Правда, к ним прилагались отпечатанные переводы, но нужно было еще сообразить, каким документам они соответствуют… В общем, через три часа я с трудом закончила составлять оглавление бумаг. Голова моя раскалывалась от обилия информации. Я решила передохнуть.

Проведала папочку, накормила его завтраком и предложила пойти погулять. Получила привычный отказ, налила себе еще кофе и удалилась назад, в комнату.

И принялась за чтение.

Чтобы не утомлять вас, скажу лишь, что на это у меня ушел весь день. Последнюю бумажку я изучила, держа пальцами верхние веки, чтобы не закрывались утомленные глаза. Дочитала, сложила все в стопку, упала на диван и немедленно отключилась.

Давненько мои мозги не получали такой нагрузки.

Утром я проснулась с нетерпеливым предвкушением предстоящей работы. Умылась, привела себя в порядок, накормила папочку и зарылась в документы. Удивительное дело! Все отдельные листочки вдруг превратились в осколки мозаики, которые сами по себе не дают представления о картине в целом, но, будучи собранными вместе, складываются в ясный, понятный глазу узор.

Итак, что у меня получилось.

Ян Казицкий, прадед моего покойного соседа, родился вовсе не в Польше, а на Украине, в местечке под названием Верховня.

Его отцом был перекупщик зерна, сновавший между Верховней и Волынью в поисках выгодных сделок.

Ян Казицкий стал в семье поздним ребенком. Он родился в 1850 году, когда его отцу было уже за пятьдесят, а матери больше сорока лет. Всего в семье было восемь детей: пятеро сыновей и три дочери.

Говорят, что поздние дети рождаются талантливыми. В случае с Яном Казицким эта поговорка себя оправдала. Таких людей американцы называют «self made man», то есть «человек, который сделал себя сам».

Судя по всему, отец Яна не был богатым человеком. К тому же ему приходилось кормить большую семью. В 1860 году он пристроил младшего сына подмастерьем к дальнему родственнику, Ладисласу Ржевусскому, державшему в Киеве небольшую ювелирную мастерскую. И Ян уверенно пошел в гору.

Документ 1870 года сообщал, что Ян Казицкий становится младшим компаньоном своего наставника и получает пятьдесят процентов чистой прибыли. Неплохо для двадцатилетнего юноши.

Брачное свидетельство, помеченное 1875 годом, гласило, что девица Северина Ржевусская вступила в законный брак с Яном-Владиславом Казицким с благословения и одобрения родителей обоих сторон. Документ был написан пышным витиеватым слогом и немного рассмешил меня, человека другого века, привыкшего к высушенному языку официального жанра. По условиям брачного контракта (они, оказывается, были распространены уже в те времена), Ян-Владислав Казицкий получил в приданое все дело своего наставника, а также десять тысяч рублей серебром. Не считая недвижимости в виде дома.

Итак, в двадцать пять лет прадед моего соседа уже был самостоятельным, крепко стоящим на ногах человеком с собственным капиталом и перспективным бизнесом, как сказали бы сейчас.

И, судя по всему, довольно быстро преуспел.

Через два года после женитьбы Ян Казицкий открывает большой ювелирный магазин на Крещатике. Сохранились газетные вырезки, повествующие об этом событии. Я бы сказала, что текст носил рекламный характер. Журналист восхищался огромными окнами, пускавшими в магазин потоки солнечного света, который так эффектно подчеркивал сияющую красоту драгоценных безделушек, разложенных на черном бархате витрин. И прозрачно намекал, что самая изысканная публика сможет удовлетворить в сем роскошном магазине свой безупречный вкус.

Читать эти вырезки было одновременно и забавно, и грустно. На меня пахнуло невыразимой наивностью, от которой нынешнего потребителя полностью излечила продукция рекламных агентств. Словно я случайно наткнулась среди старинных бабушкиных вещей на пузырек отдухов и, открыв пробку, почувствовала слабый старомодный аромат лаванды.

Но я отвлеклась. Итак, свидетельство о смерти Ладисласа Ржевусского, тестя Казицкого, было выдано 28 мая 1885 года. Нужно полагать, что старый коммерсант умер счастливым. Дело ширилось, процветало и обещало прекрасные перспективы в будущем.

Меня удивило только одно. Я не нашла ни одного свидетельства о рождении ребенка Яна Казицкого и Северины Ржевусской. Похоже, что детей у них не было.

Возможно, именно по этой причине Ян Казицкий так увлекся коллекционированием. Натура у него, судя по всему, была кипучая, не терпящая безделья, и одна только работа не смогла поглотить целиком его беспокойную душу.

Масса пригласительных билетов. Я прочитала каждый. Они были датированы разными годами, но текст почти не менялся. Ян и Северина Казицкие имели честь пригласить господ таких-то на открытие выставки современной французской живописи.

Ян и Северина Казицкие имели честь пригласить на постановку оперного спектакля композитора Глинки «Жизнь за царя».

Ян и Северина Казицкие имели честь пригласить на открытие Русского сезона в Париже, который знаменовался постановками знаменитой балетной труппы г-на Дягилева.

Ян и Северина Казицкие имели честь пригласить на открытие выставки современной российской живописи со вступительным словом известного критика Стасова.

И так далее и тому подобное.

Насколько я понимаю, все эти предприятия финансировались из глубокого кармана Яна Казицкого. Иначе с чего ему выступать в роли хозяина и приглашать гостей?

Вот как бывает. Поздний сын перекупщика зерна стал богатым, солидным и очень образованным господином, испытывающим болезненное преклонение перед искусством. Но даже искусство не смогло поглотить г-на Казицкого полностью.

Ян Казицкий становится коллекционером и собирателем.

Меня немного удивило, что собирать он решил не картины и не предметы искусства, а драгоценности. Впрочем, в драгоценностях он разбирался лучше, чем в чём бы то ни было еще.

Об этой новой забаве он сообщил в письме своему старшему брату. Сообщил небрежно, вскользь, и попросил отнестись снисходительно к выбранной игрушке.

Игрушка, однако, оказалась весьма дорогостоящей.

Судить о размерах благосостояния Яна Казицкого в 1895 году позволяет любопытная купчая. За перстень с бирюзой, принадлежавший императрице Марии-Антуанетте, казненной больше ста лет назад, Ян Казицкий заплатил французскому подданному, графу де Лаваль, пятнадцать тысяч рублей серебром.

Я уже немного ориентировалась в ценах тех времен и могу для сравнения сказать, что за те же деньги можно было купить недурное поместье, расположенное на плодородных украинских землях.