Чтение онлайн

Только что был и больше нет.

Как это принять? Понять?

Кто-то вызвал скорую, люди что-то говорили. А я пыталась осознать страшную правду, что Кости больше нет и никогда больше не будет и не могла.

Дальше был один непрекращающийся ужас. На похоронах была вся школа. Когда мы уходили с кладбища мама Кости схватила меня за руку и стала сбивчиво рассказывать, как сильно он меня любил. Её глаза с беспомощной растерянностью умоляли «помогите». Женщина ласково называла меня доченькой. Ночью я не могла спать, через тонкие стены многоэтажки мне был слышен жуткий вой мамы Кости.

Я не ходила в школу после случившегося. Не могла. Не могла представить себя в школе без Кости. Он всегда был рядом, моя постоянная тень и надёжная защита. После пришибленных первых дней, когда всё происходящее воспринималось словно сквозь толстый слой ваты, постепенно пришло невыносимое чувство вины. Это из-за меня погиб Костя! Ко мне бежал через дорогу! Сейчас вспомнилось, что кто-то из случайных свидетелей аварии, говорил, что он кричал, чтобы кто-то застегнул курточку, а то простынет. Это мне кричал Костя последние минуты своей жизни.

Через девять дней родители стали уговаривать меня пойти на занятия. Я поднялась, оделась, подошла к входной двери, открыла и сделала шаг. За дверью не было Кости. Он не ждал возле лестницы, как ждал все мои школьные годы каждое утро. Прислонилась спиной к стене подъезда и сползла вниз, села на серый от пыли пол. Следом вышла мама. Я посмотрела ей в глаза и просто сказала:

– Не смогу.

На семейном совете было решено отправить меня жить в другой конец города, ко второй бабушке. Она уже два года жила одна в трёхкомнатной квартире. Папа сходил в школу и забрал мои документы.

После осенних каникул я впервые шла в новую школу.

Оделась в великоватый мне школьный костюм с серой скромной блузой, хотелось быть настолько незаметной, насколько это возможно. Собрала волосы внизу на затылке в хвост тонкой серой резинкой. Впервые несла сама свою школьную сумку. Я шла, не понимая глаз, не замечая никого вокруг и унылая промозглая погода с мелко моросящим холодным дождём как нельзя лучше соответствовала моему настроению.

Прошло время. Я почти не поднимала глаз в школе и практически не разговаривала с одноклассниками. На уроках отвечала так тихо, что учителя предпочитали проводить мне письменный опрос. С сумкой была беда Несколько раз я теряла её со всем содержимым. Привычка не думать о ней сказывалась первое время не лучшим образом. Новый класс жил своей жизнью и мне не было в ней места, да его и не хотела. Оценки у меня были отличные. Ничем кроме учёбы я не занималась.

Накануне Нового года в школе готовились к традиционному празднику. Каждый класс ставил музыкальную пьесу на английском языке. Участие каждого является обязательным.

Я следила за реквизитом и подавала его участникам, играющим роли, в нужное время.

Школьные звёзды здесь были явно неравноценные. Мальчик, Алексей, пел великолепно, а девочка, Марина, рубила пьесу на корню. Но, видимо, это лучшее, что у них было.

Репетировали ребята много и долго. Удивительно дружно общались и помогали друг другу. Я даже прониклась чувством общего дела. Главная героиня, хоть и пела посредственно, но вела себя очень заносчиво. Марина мне не нравилась, и не зря.

Однажды она случайно наступила на деталь реквизита и сломала её, а потом почему-то обвинила меня в этом. Мол, это я не аккуратно положила и деталька упала ей под ноги. Я получила бездну осуждения от одноклассников ни за что, но ничего не сказала. Какая мне разница, что они думают? Но оказалось этот инцидент имел последствия. Меня начали травить. Одноклассники усмотрели вредительство новенькой и вела их «в бой» Марина. Наверное, за мой счёт зарабатывала себе лидерские очки. Так удобно казаться лучше, представляя других хуже в глазах окружающих.

Несколько парней и девушек преградили мне дорогу, когда я шла домой после репетиции. Темнело очень рано и на улице уже горели фонари. Я брела одна, ни о чём не думая,

И совершенно не ожидала толчка, от которого упала. Что-то, наверное, обидное говорили парни. Девочки вместе с Мариной больно ударили несколько раз ногами. Зимняя одежда смягчила удар, но всё равно было больно и воздух в лёгких перехватило. Кто-то смеялся и снимал на телефон. Я перестала сжиматься в клубок и развернулась на спину, широко распахнула глаза и посмотрела на удивительно ясное студёное зимнее небо, на котором звёзды уже сияло ярко. Это и был последний кадр, которым заканчивалось видео моего избиения в интернете.

На следующий день я пришла в школу, как обычно. Мне было плевать на с любопытством, поглядывающим на меня одноклассникам. На спине под лопаткой у меня был большой синяк и живот болел, но когда болит душа, то другая, отвлекающая боль даже как-то помогает что ли. Мне больно, но в целом словно легче.

Сегодня последней была физкультура. Я, по понятным причинам, филонила большинство упражнений, нашей учительнице физкультуры было всё равно. Ей только - лишь бы мы были в спортивной форме и присутствовали на уроке. Все ушли, я вошла в раздевалку последней. Пуста. Осторожно сняла форму. Живот уже успокоился, а синяк на пол лопатки стал почти чёрным и болел. Я была в одних трусиках и лифчике, когда вошёл Стас. Была в тот момент спиной к двери, тянулась за юбкой, висевшей на крючке.

Оглянулась. Стас бывал на занятиях не часто, он занимался восточными единоборствами и был тем, с кем в школе никто не связывался, включая педагогов и родителей учеников.

Он осмотрел мою тонкую стройную фигурку, ненадолго задержавшись взглядом на лопатках и посмотрел мне в глаза. Я умудрилась практически не поднимать глаз два месяца, но сейчас два огромных ярко-голубых озера, смотрели прямо на парня. Страх быть изнасилованной победил не проходящую, до этого, апатию. Я знала, вокруг никого. Мы совсем одни. Разве что, к нему ещё и дружки присоединятся.

Стас медленно подошёл. Я так и держала юбку на крючке с юбкой. Он опустил мою руку, взял юбку и стал одевать на меня через голову, попутно проведя рукой по рёбрам. Я застонала и чуть согнулась.

– Сюда тоже били?
– раздался голос глухой Стаса.

Я застегнула застёжку на юбке и торопливо одела блузку, неловко застёгивая пуговицы. Стас стал помогать.

– Девочки ногами...
– тихо и равнодушно всё же ответила я.

Я не понимала его намерений и стеснялась при нём одевать колготки.

– Ты не мог бы выйти, пожалуйста, - попросила негромко.

Стас молча вышел.

Он провожал меня до самого дома так же молча. Просто шёл рядом.

На следующий день на большой перемене Стас вошёл в наш класс и закрыл дверь изнутри на ключ.

Народ притих и с любопытством уставился на него. Большинство, включая меня, ещё сидели на своих местах, но некоторые уже поднялись, чтобы бежать в столовую.

Стас сделал им знак ладонью вниз: сидеть, мол.

Сели. Тишина.

– Мышка, встань!