Чтение онлайн

– Браво, коллеги!
– раздался в головах у каждого учтивобесстрастный голос.
– Кажется, я пришел вовремя.

Никита с любопытством, хотя и не без дрожи, глядел на существо, способное жить сразу во многих мирах Веера, дробиться на миллионы "проекций" - дублей, проникать в микромир - до элементарных частиц и перестраивать макромир - до скоплений галактик. Если жругр был, по сути, машиной для перемещения в слоях-хронах Веера, а также боевой машиной с признаками живого существа, и был зримо материален, имел сложную, хотя и вызывающую тошноту, форму, то игва Даймон на человеческий взгляд не имел определенной формы, или имел сразу множество форм, переходящих одна в другую, дробящихся и пересекающихся.

И лишь в пси-диапазоне, в поле магического видения, он казался Никите угрюмо-равнодушным, не существом - воплощением интеллекта вселенского масштаба, вызывающего ощущение обреченности и властной, всеуничтожающей силы.

Яросвет шагнул вперед. Доспехи на нем метнули яркие блики, словно солнечные зайчики, но "зайчики" материальные: сорвавшись с брони они зашипели в воде, пустив струйки пара.

Ошибаешься, Даймон, опоздал ты. Твое появление уже ничего не решает.

Пси-волна принесла смех Великого игвы и образ веселящерося клоуна, претерпевшего быструю трансформацию: плачущий клоун, обезьяна, лемур, мышь, лягушка, капля слизи.

– Вы, конечно, не слабые мальчики, но не настолько, чтобы бросить вызов Великим игвам.

Воздух вокруг магов как бы уплотнился, упруго сдавил их со всех сторон, лишая возможности двигаться, и как Никита ни старался, поднять меч и направить его в сторону всадника не мог. Сила, спеленавшая их, не была физическим полем - Даймон сдвинул время. Ни Сухов, ни Яросвет подобным оружием не владели, И когда Такэда готов бьи заплакать от бессилия - он стоял зажатым так же, как и друзья, и без диморфанта давно бы погиб, - на помощь магам пришел их таинственный ассистент, спасший их от вертолета.

Гигантская рогатая птица спикировала вдруг на жругра со всадником на спине, преодолев все его защитные всплески и нейтрализовав попытки капсулирования противника в коконе иного времени. Удар крылом был страшен: Даймон вылетел из седла, как обычный кавалерист от удара дубиной, и на мгновение выпал в материальность, то есть распался на множество переплетенных между собой существ числом до сотни тысяч!

Второй удар крылом отбросил жругра, готового защитить своего хозяина, от этого места на километр.

Никита с облегчением понял, что может двигаться.

Птица сделала круг над их головами и, нырнув вниз, опустилась рядом уже в человеческом облике.

– Уэтль!
– воскликнул Сухов с недоверием и радостью.

Это был Уэ-Уэтеотль. Ростом с них, но полуголый, в юбочке из травы, с убором из перьев на голове, с мечом в руке, загорелый, невозмутимый, уверенный в себе.

В другой ситуации Такэда посмеялся бы: "Надо же, три богатыря - Илья Муромец, Добрыня Никитич и Алеша Попович!" - но сейчас ему было не до смеха. Несмотря на изолирующие свойства диморфанта ему досталось крепко, да и не защищал диморфант от "качания" основ материи.

Никита от избытка чувств хлопнул по плечу индейского мага, однако Даймон был слишком серьезным противником, чтобы расслабляться во время боя. С шипением, в котором слышались угроза и мощь, меч Сухова пронзил воздух и завис над Великим игвой, готовый нанести удар. Роение фигур в призрачном облаке Даймона прекратилось, игва замер, просчитывая вероятность удачного исхода боя с троицей магов, и все-таки решил показать всю свою силу.

Он растекся по земле слоем белого пламени площадью в несколько километров, попытался заключить магов в кольцо, но это ему не удалось, мечи Яросвета и Уэ-Уэтеотля отсекли языки пламени, стягивающиеся в кольцо, а меч Никиты сначала остановил поток огня к жругру, а потом разрубил монстра пополам, уже готового прыгнуть.

Тогда демономаг превратился в сотню гигантов, бросившихся на трех богатырей со всех сторон. Однако и это не помогло, мечи магов уничтожили половину войска двойников в первые же мгновения атаки. Даймон заметался по полю, подняв настоящий ураган, довершая вывал леса на многие километры вокруг. В воздух поднялась огромная туча земли, грязи и воды, так что стало темно.

А когда мечи магов нашли игву и в этой грохочущей туче, он развернул мерность пространства. Весь гигантский объем битвы в полсотни кубических километров превратился в сросток кристаллов, вернее, в гору "мыльной пены", каждый пузырек которой представлял собой область пространства с отличающимися от соседних свойствами. И в каждом Великий игва присутствовал не в виде живого существа, а в виде закона! Причем закон этот зависел только от воли многомерного объекта, коим был и оставался Даймон, обладающий сетью внеинтеллектуальных связей. Убить его в этой ситуации, не повредив пространственного пузырькаобъема, а значит, и того, кто попытается это сделать, было невозможно.

Никита, отключенный от эйдоса, неискушенный в контактах с многомерными образованиями, остановился в нерешительности, но Уэ-Уэтеотль был опытнее и владел многомерным преобразованием в такой же степени, как и Великий игва. "Горы пены", каждый пузырек которой извне имел буквально двухсантиметровый диаметр, а изнутри казался бесконечным, стала "проваливаться" в себя, охлопываться, таять, пока не остался один пузырек, лопнувший с тихим треском, от которого тем не менее шатнулась планета. Вся четверка сражающихся оказалась снова на земле Мировой Язвы лицом к лицу.

Даймон, ограниченный с трех сторон вращением мечей Яросвета, Уэтля и Никиты, принял облик старика с посохом, чем-то похожего на Праселка-Дуггура. Сгорбился, опираясь на посох, глядя на Сухова-мага с неопределенной миной. Земля перестала шататься ураган стих, туча земли и пыли осела, и в наступившей тишине раздался скрипучий голос Великого игвы:

– Гиибель недооценила тебя, Посланник. Но отсюда, из этого хрона, тебе не выйти даже с помощью друзей.

– Сигата га най, - ответил Никита хрипло, разводя руками.

Такэда, цеплявшийся за плечо Яросвета, засмеялся. И смех его заставил Великого игву впервые ощутить - не страх, злость или ненависть, ведь игвы, существа холодного интеллекта, не были подвластны большинсву человеческих эмоций, - неуверенность!

Взмахнув посохом, Даймон превратился в струю дыма, метнувшуюся к жругру, разрубленному пополам, но, как оказалось, не потерявшему способность функционировать. С неистовым треском, от которого у оставшихся заложило уши, передняя половина жругра с обедлавшим ее Великим игвой исчезла.

– Он соберет всех игв и вернется, - сказал Сухов.

– Вряд ли, - не согласился Яросвет.
– Игвы - еще большие индивидуалисты, чем маги-творцы, они суперэгоисты, а Даймон к тому же уязвлен. Он постарался настичь тебя и отомстить.

– Ничего, Посланник теперь битый зверь, - заметил Уэ-Уэтеотль.

Такэда снова засмеялся.

– У нас говорят - стреляный волк.

Вслед за Такэдой засмеялся с облегчением Никита, потом Яросвет, и даже Уэ-Уэтеотль, олицетворявший собой идеал бесстрастия, позволил себе улыбнуться. Хотя все понимали, что битва не выиграна, что против всех Великих игв им не выстоять, не говоря уже о Люцифере, что главные события впереди и на Посланнике лежит основная забота объединения магов-творцов и созидателей, вершителей судеб вселенных, проводников закона Абсолютной этики, которому подчинялся весь Веер Миров.