Чтение онлайн

— Какие же, например? — Голос Тейна был твёрже гранита.

— Некоторые думают, что жена бросила тебя и уплыла в свою дикую варварскую Веллирию. А кое-кто полагает, что Адрианы уже нет в живых, как и бедняжки Рида. Это опасные слухи, дорогой мой советник Фоули. Они бросают тень на твою репутацию.

— Моя репутация, дорогая мистресс Блом, давно уже оставляет желать лучшего.

— В молодости все совершают ошибки, Тейн. Мы стихийные маги. Нам свойственна горячность, и частенько мы игнорируем веками сложившиеся традиции. Я знаю, что Магистрат так и не одобрил твой брак с чужеземкой. Которая к тому же теневой маг.

— И что с того? Думаешь, я нуждаюсь в одобрении старых пауков по вопросу выбора жены?

Инис снова захихикала — тоненько, противно. Натуральная крыса, честное слово!

— Милый Тейн, любой, кхм, брак можно исправить, — вкрадчиво произнесла она.

— Правда? А я думаю, что исправлять нужно Магистрат и заплесневелые законы.

Мне нравилось, с какой непреклонностью Мартейн отвечал этой противной тётке с нарисованными губами. Если она надеялась, что он станет прислушиваться к её ценному мнению и советам, то её ждал в этом деле грандиозный облом. «Мистресс Блом ждёт облом», — хихикнула я про себя и отправилась на кухню.

На следующее утро после завтрака мы втроём стояли во дворе у фонтана. Мартейн собирался по делам в Магистрат, а мне предстояло впервые тренироваться с новой учительницей. За ночь мне удалось немного успокоиться, но сейчас при виде Инис Блом вчерашнее раздражение снова проснулось и угрожало вырваться наружу. Я крепко сжала кулаки в карманах платья. Она здесь не навсегда. Мне нужно вытерпеть её присутствие ради спокойствия Тейна, и я это сделаю.

— Эли, не забывай о том, чему я тебя учил, — слабо улыбнулся мне советник Фоули.

Я видела: он хотел подбодрить меня, но он и сам был пока ещё слаб после болезни и невосполнимой потери. Хотя мы и старались поменьше говорить об Адриане вслух, в мыслях мы оба постоянно возвращались к ней. Мы оба не знали, что теперь предпринять. Каждый новый день приближал окончательный уход госпожи в сумрачный мир, не вспоминать об этом было невозможно. И нас обоих терзало чувство вины…

— Я буду стараться, — искренне пообещала я ему.

— А я прослежу за этим, — вставила мистресс Блом, растянув красные губы в лучезарной улыбке.

— Вернусь и проверю, чему ты научилась, Эли. — Тейн легко коснулся моего рукава, а потом развернулся и направился к воротам.

— Всё будет замечательно! — крикнула ему в спину моя новая учительница.

Как только охранники поместья закрыли ворота и Мартейн Фоули скрылся из виду, мистресс Блом повернулась ко мне и спросила:

— Ты спишь с ним?

— Что? — Я раскрыла рот от удивления.

— Ну-ну, не строй из себя невинную овечку. Я прекрасно знаю, как мужчины смотрят на юных любовниц. Отвечай, спишь или нет? Немедленно! — потребовала она.

От возмущения мне так и хотелось выкрикнуть «да», но я ведь пообещала себе сдерживаться.

— Нет, мистресс Блом. Я просто… просто…

— Ты рабыня, — фыркнула учительница. — Жалкая, ничтожная, безродная рабыня. Должна существовать весьма веская причина тому, что советник Фоули вдруг снял с тебя ошейник и взялся обучать магическому искусству. Это запрещено законами Магистрата.

Я даже обрадовалась её категоричности.

— Если это запрещено, мистресс Блом, то как же вы согласились?

Может быть, соглашаясь, она ещё не знала, что я рабыня? А теперь откажется обучать меня! В моём сердце зародилась маленькая надежда.

— О, ты ещё и задаёшь вопросы! Рабам это не позволяется. Но я отвечу тебе, так и быть, ведь мы вчера выяснили, что ты плохо воспитана. — Мистресс скривила губы, окружённые сеткой тоненьких морщинок.

«Может, ей вовсе и не сорок, а все пятьдесят?» — мелькнуло у меня в голове.

— Я согласилась на эту авантюру, милочка, потому что мне искренне жаль Мартейна Фоули. Он не ведает, что творит. Такими темпами он себя погубит. Я давно знаю Тейна, и мне… скажем так, мне не всё равно. Я хочу ему помочь. Я знаю, как можно ему помочь. Вот почему я здесь.

— Значит, вы здесь не для того, чтобы давать мне уроки? — уточнила я.

— Уроки будут, — процедила она. — Если будешь хорошо себя вести и во всём слушаться меня.

— А если нет? — не удержалась я и нервно хихикнула.

— Будешь наказана! — рявкнула мистресс Блом.

В этот самый миг во дворе показалась высокая фигура в тёмно-серой мантии. Я несказанно радовалась появлению Роберта Ниалла. Заметив нас, он помахал мне и направился в нашу сторону. Я разглядела в его руках запечатанный конверт и тут же думать забыла о противной Инис Блом, будто бы она и не стояла рядом, тараща свои вишенки-глазки. «Что-нибудь про Адриану… Что если она решила вернуться?» — заволновалась я.

Зря, ох зря я списала со счетов свою новую учительницу. Увидев некроманта, мистресс Блом упёрла руки в боки и вызывающе тряхнула головой:

— А вы кто такой и что вам здесь нужно?

Если кого-то и можно было смутить внезапным вопросом, брошенным вместо приветствия, то только не некроманта. Роберт Ниалл словно не заметил вызывающего тона, которым к нему обратились. Он учтиво склонил голову и чуть приподнял тёмную бровь.

— Доброе утро, госпожа… кажется, мы не знакомы?

Сразу стало понятно, кто из гостей поместья Фоули плохо воспитан. Под тёмно-синим внимательным взглядом Ниалла моя наставница приутихла.

— Инис Блом, — представилась она, подозрительно разглядывая некроманта. — Я работаю в Архиве Магистрата хранительницей. А вы?

— Роберт Ниалл. Тоже в некотором роде хранитель архива на острове Асфа. С той небольшой разницей, что вместо фолиантов охраняю кости.

Лицо моей учительницы удивлённо вытянулось.

— Вот как? Признаться, я думала, что вы намного старше. Последний из рода Ниалл. Я наслышана о вас, но не знала, что вы дружны с семейством Фоули.

— С недавних пор, — улыбнулся некромант. — А вы?

— О, мы с Тейном давние друзья, — сказала мистресс Блум, и её щёки порозовели. — И весьма близкие!

Я заметила, что она из кожи вон лезет, чтобы произвести хорошее впечатление на неожиданного визитёра. Где же ей было знать, что этот тип совершенно непрошибаем! Будь то лживое кокетство или напускная вежливость — ему всё нипочём. Человека, который преспокойно ведёт наблюдения за умирающей молодой женщиной и даже не пытается её спасти, видимо, ничем нельзя пронять.