Чтение онлайн

— К мосту!

И мы побежали. Поковыляли изо всех сил, цепляясь друг за друга. Догнавшие нас «тряпки» пикировали сверху, обдавая смрадом, от которого слезились глаза и жгло легкие. Малич сшибал их мечом. Мы с Эвваром изредка доставали кинжалами. Эввар пытался пустить пару-другую «огнебоев», но каждый раз получал горстку пепла, разлетавшегося бесполезным пыльным облачком.

А потом по периметру острова заскользил планер. Земля вокруг дороги разом заворочалась, выплевывая в небо сгустки синего пламени; пламя текло и стелилось в воздухе дрожащими нитями, не давая планеру зайти над островом. Однако тот упрямо вился поодаль, и когда оттуда заметили нас, земля вновь стала трястись, но уже взметываясь и застывая крутыми волнами за нашими спинами, задерживая почти настигших нас убров.

Через мост мы перекатились на одном дыхании, лишь в последний момент спохватившись и устояв на самом его краю, не ступив на полную вечерних теней землю. Планер описал сверху круг и трескучая, белесая, присыпанная пушистой изморозью, дорожка побежала от наших ног дальше, через сторожевой остров.

Оказывается, есть специалисты по «ледяным мостам» получше Эввара с его фамильным достоянием.

* * *

…В круглых мелких шарах, небрежно рассыпанных по серебряному блюду на каминной полке, переливается плененный свет. По рамам шпалер, по балкам и занавесам бегут отблески. Несколько шаров положены в чашки подсвечников, вместо свечей. В камне, на почти прогоревших дровах, лениво извивается сытый огонь.

Света достаточно. И теней хватает. Потому так трудно различить лицо сидящего напротив собеседника. А может, и не поэтому. Отчетливо видно только, как сухая, узловатая ладонь размеренно оглаживает деревянную кабанью голову на подлокотнике кресла.

— …сожалею о произошедшем. Альвен Эввар, поддавшись свойственному ему нетерпению, нарушил договоренность. Он знал, что острова Оборотней под запретом и их посещение в планы не входило.

Я рассматривал свои руки. Почему-то костяшки пальцев были ссажены напрочь и запеклись грязноватыми корками. Под пропитанным бальзамом бинтом левая ладонь нестерпимо чесалась.

— …счастье, что вовремя подняли тревогу, когда вы задержались сверх оговоренного срока.

— Скажите, а зачем вам маг Кассий? — спросил я невпопад, когда мне надоело плавать в сумятице теней и недоговоренностей.

Ставор замолчал. Как-то очень значительно замолчал, явно не планируя делать удивленное лицо, отрицать или дежурно переспрашивать, что я имею ввиду.

— Я понимаю, что для вас мы — сущие дети, но нельзя же считать нас настолько наивными. Не могу поверить, что маг вашего уровня прозябает в провинции и озабочен только расширением земель, пригодных для крестьянских пашен. Наверняка у вас есть заботы позначительнее…

Ставор внезапно искренне засмеялся:

— О, пусть вы не ребенок, но вы так молоды! Откуда вам знать, что я считаю прозябанием? Пожив слишком долго, утрачиваешь массу иллюзий. Вам трудно понять, мальчик, но плодородные земли меня и впрямь чрезвычайно волнуют. Гораздо больше, чем вопросы, которым озадачен Ковен или Император.

Я ему верил. И не верил.

— Если бы вы не хотели, чтобы мы совались на запрещенные территории, то приказ был бы отдан Маличу, а не Эввару. К тому же… Эта внезапная находка бумаг в пещерах чересчур драматична. Сомнительно, что за столько лет никто не навестил этот укромный угол. Он, между прочим, находится в относительно безопасной части острова. Да и сырость давно уничтожила бы все эти бумаги, даже упакованные в кожу…

Ставор все еще улыбался. Вот теперь я это различаю в тенях хорошо. Хотя в улыбке его нет и толики веселья.

— Они хранились в моей библиотеке, — наконец сознался маг. — Все эти годы. Мы нашли их практически сразу после исчезновения Кассия.

— И вы не отдали их Эввару?

— Не хотелось поощрять его затеи. В одиночку он бы погиб.

— А почему не отдали мне?

— Это было бы прямое принуждение. А Ковен вряд ли одобрит столь бесцельное использование ваших возможностей.

— Вас беспокоит мнение Ковена?

— Судьба Кассия не является для меня приоритетной.

— А что является?

Ох, зря я так. Будто в терновнике оказался. Выбрался еле живой из чужого цепкого взгляда. Ободравшись до костей.

— В этом мире, увы, есть тысяча более важных и срочных дел, чем поиски упрямого мага, — заговорил Ставор без тени назидательности, но веско. Так, усталый взрослый убеждает ребенка, что мячик можно поискать и потом. — Кассий был удивительно неупорядоченным человеком. Не слишком талантливый маг, не слишком усердный исследователь… Его многие считали неудачником. Кассий был далеко не глуп и переживал свои поражения очень болезненно. В конце концов это стало настоящей манией — доказать всем, что он достоин большего, чем влачить существование под аккомпанемент снисхождения окружающих. И он увлекся единственной проблемой, где не мог иметь конкурентов среди высших магов, потому что все маги на чужой территории равны. И не мог иметь конкурентов среди научных исследователей, потому что толковые ученые от заявленной темы попросту шарахались. Кассий с головой ушел в историю Оборотней, — Ставор умолк, наблюдая за безмятежной пляской огня в камине.

Я бы не назвал это молчание многозначительным. Скорее, оно было… древесным. Долгим, глубоким, невыносимым. Конечно, я не выдержал.

— И что?

— Однажды он исчез. Ни один маг, ни один некромант так и не смогли отыскать ни живого Кассия, ни мертвого. А это, знаете ли, весьма удивительно и позволяет предположить, что Кассий все же набрел на некую тайну.

— Так вы действительно ждете, что я найду Кассия?

— Я жду, что вы окажете нам услугу по поиску пригодных для жизни островов, — суховато ответил Ставор. — Честно сказать, дела сегодняшние интересуют меня гораздо больше дел минувших… Но юный Эввар рвался найти своего отца. Он, к сожалению, похож на него. Наверняка его тоже всю жизнь будут преследовать насмешки. И однажды он сам полезет в пекло, за родителем. Так что лучше воспользоваться подвернувшейся оказией и дать ему возможность заняться тем, чего он так жаждет, с минимальным риском.

— С минимальным риском? — с нажимом повторил я, стараясь не давать слишком много воли истинным чувствам. Мучительно тянуло соскрести с раненой ладони бинт, чтобы избавиться от болезненного зуда.

— М-да… Тут целиком и полностью моя вина. Я недооценил горячность Эввара. Никак не думал, что он так легко убедит вас навестить запрещенные острова, едва только обнаружит подсказку… По плану на один день приходится один остров. Вернувшись, вы бы получили все нужные инструкции.

— Как общаться с убрами?

— А с ними не надо общаться. Их следует обходить стороной. На самом деле, после поражения Оборотней, все их гнезда были максимально обезврежены. Так что сейчас они и в десятеро не так опасны, как прежде… А уж убры вообще большую часть времени проводят в спячке. Знаете, это особенность детей — засыпать, когда им плохо. А убрам очень одиноко и голодно.

— Детей? — машинально переспросил я, решив, что ослышался.

— Думаю, не мне вам рассказывать, что время на изнанке иное и течение его нам неведомо. Убр, меняясь телом, по сути своей сохраняет разум ребенка. Они привязчивы и безжалостны. И, кстати, с ними очень хорошо ладят настоящие дети.

— Проверяли? — тихо осведомился я, и Ставор не стал отвечать. Просто снова неотрывно наблюдал за прихотливой пляской огня.

— Почему их не уничтожили?

— Не так просто их уничтожить… К тому же — это дети. Все еще. Там, на изнанке. — Маг провел пальцами по деревянной кабаньей голове с едва слышным шорохом. Усмехнулся невесело: — Вам не повезло случайно разбудить одного из них. Жаль, что обстоятельства помешали вам в поисках. Там сохранилось очень много познавательного…