Чтение онлайн

— А что еще за Черный цирк? — немедленно заинтересовался я.

Илга мельком поморщилась.

— Так, развлечение для идио… то есть для тех, кому уже ничего неинтересно.

— Что ж, тогда это то, что надо.

Она посмотрела на меня с сомнением и досадой. Скривила губы, небрежно отвела с лица прядку светлых волос.

— Как хотите.

Словно почуяв конец разговора, из чадной пещеры выплыл хозяин. Я внезапно похолодел, осознав, что наличных денег у меня нет. Ни монеты. А ведь я пообещал Илге оплату. Впрочем, с Илгой мы разберемся позже (хотя еще придется придумать, по какой статье провести подобные расходы через канцелярию господина Ставора), но здесь и сейчас предстояла неприятная сцена…

Хозяин выжидающе замер рядом. Илга, слегка прищурившись, смотрела на меня. И даже моряки за дальним столом замолчали и глазели в нашу сторону.

— У господина слишком крупные купюры и он гадает, под силу ли мне их разменять? — ехидно осведомился толстяк. Только что простодушный и подслеповатый рыбий взгляд его сменился хищной зоркостью. — Так вы не волнуйтесь, господин, я дам вам сдачу в любых монетах! — Слово «сдача» прозвучало с многозначительным нажимом.

В коротких пальцах неожиданно мелькнула на редкость изящная вещица — тонкий, глиняный свисток, украшенный руной «зова». Такой стража издалека услышат.

— Или вот господа подсобят со сдачей, не так ли? — Хозяин обратился к морякам, с интересом наблюдавшим за развитием событий. — А мы им скидку за содействие.

Те переглянулись, веселея.

«У вас нет денег?» — беззвучно, одними губами спросила Илга.

Толстяк ухмыльнулся, уверенный в развитии событий. Он явно скучал в своей сумрачной пещере и предстоящее развлечение будоражило кровь.

— Так как? Стражу кликнуть?

Я поднялся на ноги. Сидеть и смотреть на оживившегося толстяка снизу вверх было неприятно. Нет, оскорбительно! Какой-то трактирщик смел таращиться на меня с самодовольным превосходством! Под рубашкой задергался и потеплел амулет.

— Я расплачусь, — быстро вмешалась Илга, вставая следом. На раскрытой ладони поблескивала медная россыпь — Здесь хватит за двоих.

Хозяин сгреб горстку мелких монет с нескрываемым разочарованием. Один из моряков досадливо сплюнул.

…Оказавшись снова на дороге, мы некоторое время молча шли рядом. Выдержке девушки можно было позавидовать. Она деловито высматривала нужный спуск, так больше и не обмолвившись о деньгах.

— Илга, — я осторожно прикоснулся к ее локтю, — извини, что так получилось. Я полностью компенсирую все расходы, когда вернемся на Старокоронный.

— Я не волнуюсь, — скучно заверила она.

Досада кололась, как забравшийся за пазуху еж. То же мне кавалер… И ведь ничего не придумаешь. Хотя…

Я зацепился взглядом за витую металлическую брошку, украшавшую отворот Илгиной куртки. Симпатичная поделка, только камешек в сердцевине плохой.

— Можно? — я протянул руку.

Илга недоверчиво отступила, проследила взглядом за моей рукой и сделала еще шаг назад, пугливо прикрыв брошку пальцами.

— Зачем? Это подарок!

— Я так и подумал. Не бойся, я верну.

Она поколебалась, но все же отцепила вещицу, после мгновенной заминки положив в мою раскрытую ладонь.

— Что ты… что вы делаете! — ее возмущению не было предела, когда я, подковырнув грубые скобки, выцарапал камешек из брошки.

Померещилось, что разгневанная владелица безделушки сейчас вцепится мне в глаза, но, видно, вовремя опомнившись, она лишь выхватила покалеченное украшение, стиснула в кулаке и свирепо воззрилась на меня.

— Одну минуту, — торжественно пообещал я.

Оставив негодующую Илгу на дороге, я вместе с камешком втиснулся ближайшую нишу, вырубленную в сплошной скальной стене, чтобы скрыться от глаз прохожих. Сжав камешек в ладони, я закрыл глаза и стиснул зубы, приготовившись к болевому шоку. Но все равно едва сдержал крик.

…Изменить сущность вещей, разорвать все связи и переписать заново их узор на изнанке — это то, что под силу только Оборотням и то, на что наложен самый строгий запрет. Нарушение его карается немедленно и беспощадно.

Правда, умелец я неопытный. Скажем, серебро переписать в золото вряд ли смогу. Или сделать из булыжника бриллиант. А вот из дешевого камешка — более-менее приличную драгоценность…

Придя в себя, я разжал намертво стиснутый кулак. Кожу украшали кровяные лунки от ногтей, но зато на ладони лежал радужно светящийся самоцвет. Радужные же пятна плыли и в моих глазах.

Заметил кто магическое возмущение на острове через пролив? Остается только гадать.

— Давай свою брошку, — победно скомандовал я, возвратившись.

Илга, сбитая с толку, рассталась вновь с подарком безропотно. И внимательно смотрела, как я возвращаю камень на место. Протянулась было машинально, чтобы взять безделушку и брезгливо отдернула руку, приглядевшись:

— Это не мое!

— Теперь твое.

— Нет! У Яннека не хватило бы денег, чтобы… — Она осеклась. Поджала губы, вновь отступила, заложив руки за спину, будто пересиливая искушение. И упрямо помотала головой: — Это не мое.

— Илга…

— Говорят, оборотничье золото фальшивое.

Правильно. То, что в яви золото — на изнанке запросто может оказаться дешевой медью, если создатель его поленился полностью переписать связи.

— Это же не золото.

— Оставьте себе. И брошку тоже. Теперь она… — «осквернена» дочитал я в движении беззвучных губ.

Хм… Нехорошо получилось.

— Продай тогда, — я был порядком уязвлен и сбит с толку. Не на такую реакцию я, признаться, рассчитывал. — А Яннек купит тебе новую… — «Дешевку». Теперь уже не закончил фразу я. — Вставишь взамен прежней.

— Знаете… — Илга неприязненно глядела на мерцающий в полутьме камешек. — Если вы собираетесь расплачиваться подобными самоцветами, то нас заберут как фальшивомонетчиков или как воров.

— Он настоящий, — я даже обиделся.

— Вот, возьмите, — она внезапно добыла из кармашка безрукавки мятый носовой платок. И пояснила хмуро: — У вас снова течет кровь.

Кровь закапала не только из носа, но и пропитала повязку на левой кисти. Пришлось воспользоваться Илгиным платком, чтобы не пугать людей. Рука — пустяк, заживет, а вот нос у меня и впрямь стал кровоточить при малейшем напряжении, наверное, после падения с самолета. Нехорошо.