Чтение онлайн

— Вы что, да вы знаете, кто я? Да Удан с вас шкуру сдерет, когда узнает, — начал угрожать Барка.

Отложив тяжелый арбалет в сторону, Кален подошел и едва заметным движением распорол щёку стоявшего на коленях кинжалом. Это заставило Барку сменить тон:

— Не убивайте, слышите, не убивайте я все отдам, – вот, — он лихорадочно начал доставать из своих карманов монеты, которые со звоном раскатывались по полу.

— Ты зачем искалечил Берта? — строго спросил Кален.

— Ну, это, он же должен платить, - начал невнятно оправдываться Барка. — Все, кто работают в нашем районе, должны платить.

— С каких это пор район стал «ваш»? Я всегда думал, что на границе района нельзя перетягивать чужих плательщиков. Или ты не знал, что он платил Мумию?

— Потерял нюх твой Мумий, слаб он стал.

Кален еще раз полоснул кинжалом по щеке стоявшего на коленях.Берт замер у прилавка, словно гипсовая статуя, не понимая, что будет дальше и чем все закончится.

— Все-все, я... я понял. Я больше не буду брать дань с точек Мумия, — глаза стоявшего на коленях чуть не вылезлииз орбит от боли и страха.

— Конечно, не будешь, а кто торговцу лавки назад ногу вернет? Когдаты калечил ногу торговца, он молил тебя о пощаде? — Кален взял висящий на стене кистень. Цепь под тяжестью шипастой булавы издавала лязгающие звуки — А ну-ка, положите его на землю, а то так не с руки.

Барку уложили на землю. Кален ударил кистенем, целясь в колено, но попал ниже, булава на цепи просто раздробила ногу, и, если бы не штаны, обломки кости и ошметки мяса с кровью разлетелись бы по комнате. Лежащий неистово взвыл, попытавшись вырваться, но его крепко держали.

— Ой, извини, — будничным тоном сказал Кален, — я не очень хорошо владею этим оружием, наверное, нужно больше практики. И как это у них получается?

Второй удар был более прицельным и кистень попал точно в колено, вызвав еще более жуткий крик.

— Мне точно нужна практика, — сказал Бизон, поднимая булаву. — Жалко, что все твои люди погибли, —никто не сможет рассказать Удану, что бывает с нарушившими договоренности. Хотя, наверное, он и так узнает.

Булава с глухим звуком ударила уже в живот лежавшего, после чего тот перестал дергаться.

— Так себе, на любителя, меч или кинжал мне куда больше по душе, — сказал Кален,повесив кистень на место.

— Эй, хозяин, а сколько будет стоить это копье? — спросил торговца Ингро.

— Для тебя даром, — ответил тот.

Лицо торговца больше не казалось таким хмурым.

— Мы тут немного наследили, так что это тебе за беспокойство, — Кален положил на прилавок четыре драмы. — Если кто-то опять объявится, сделай вид, что совсем согласен, а уж потом зови нас.

Ингро шагал по улице, положив окровавленное копье на плечо. С этим оружием, в одежде, заляпанной кровью, он походил на бога резни.

— Ты что, и вправду решил идти с этой огромной штукой? — спросил Айред.

— Ну да.

— Так, может, хотя бы кровь вытрешь, а заодно и свою рожу вымоешь?

— Не, мне нравятся взгляды прохожих, когда они меня видят.

— А что ты скажешь, если тебя увидит полиция?

— Скажу, что только что убил свинью, — с довольной улыбкой ответил Ингро.

Набир очень не любил заседаний Великого Совета, и причин для этого у него было много. Годы его юности давно минули. Да что там вспоминать о юности! Время превратило его в скрюченного старика, а волосы и бороду уже давно покрывал снег прожитых лет. С каждым годом золотой медальон магистра, что спускался на белой ленте ему на грудь, становился все тяжелее и тяжелее. На медальоне была изображена пирамида из трех глаз, обрамлённая треугольником Хора. О такой награде и бирюзовой мантии мечтали многие, но пока Набиру все еще удавалось удерживать власть. Маг производил впечатление обычного бодренького старичка с орлиным носом и серыми, живыми глазами.

Зал Совета находился на четвертом этаже, а так как потолки были очень высокими, пролеты лестниц между этажами казались огромными. По двапролета на этаж, всего шесть, плюс добавьте еще ступеньки от земли до первого этажа, и вы получите по-настоящему непреодолимое препятствие. Каждый шаг магистра по лестнице отзывался колющей болью в спине и правой ноге. И если казалось, что в ногу впивался тонкий стилет, к чему, впрочем, еще можно было привыкнуть, то со спиной все было гораздо хуже. Иногда невидимые раскаленные тиски постепенно сдавливали позвоночник, а порой — наоборот, казалось, будто позвоночник пустил корни, покрылся инеем и начал расти, словно дерево, безжалостно разрывая спину мага. Он, досихпор, не понимал: почему подниматься по ступеньках намного легче, чем спускаться по ним?По логике все должно было быть наоборот.

Заседание Совета длилось несколько часов. Несколько часов постоянных споров и сидения в кресле! Иногда Великий Совет напоминал рынок с торговцами, что спорят из-за цен на овечью шерсть. Та же агрессивность, тупость, затягивание времени… Все это спина магистра переносила не лучшим образом. Набир не пользовался посторонней помощью или тростью, более того, — за многие годы он научился скрывать боль. Как бы плохо ему не было,его лицо сохраняло спокойствие. Случайный прохожий мог даже подумать, что, шагая по ступеньках, маг думает о чем-то приятном и даже улыбается. Но только Набиру было известно, чего ему стоило преодолеть каждый пролет.

Чтобы добиться такого эффекта, понадобились годы тренировокперед зеркалом, но даже это не помогло. Поэтому с помощью магии магистр умертвил или сделал неподвижными некоторые мышцы своего лица. Травма позвоночника заставила Набира всерьез заняться вопросом целительства. Изучив десятки книг и перепробовав многое, он пришел к печальному выводу - магия может многое, но не все: вылечить спину не получится. Только когда он не мог подняться с постели, а нужно было непременно присутствовать на заседании, маг позволял себе принимать обезболивающее, как правило, маковое молоко. Но зная пагубное влияние этого лекарства и привыкание, вызываемое им, магистр старался обходиться без него.

Кроме физических неудобств боль причиняла и психологические проблемы: излишнюю раздражительность и тревожность. Сколько лет ушло, чтобы научиться абстрагироваться от них и не поддаваться искушению ответить кому-либо грубо или язвительно вовремя очередного приступа. Особенно в пылу жаркого спора! Распознать свой недостаток и устранить его — такой дар доступен не каждому.

Еще одной причиной почему он так не любил совет, было присутствие на нем случайных, по мнению магистра, людей: не видящих собственного носа, глупых и самовлюбленных.Лишь благодаря своему происхождению, они имели право голоса. Приходилось терпеть их общество, всячески добиваться расположения, подкупать… Все для того, чтобы получить поддержку и большинство голосов. Но иначе нельзя, –Совет являлся одним из механизмов управления Титосом, и только с его помощью можно было достичь нужных для магистра целей. Неудивительно, что настроение Набира оставляло желать лучшего.

Шаг, еще шаг, вот он поднялся на один пролет, позади десять ступенек. Набир старался не думать, что это только начало. Проклятые ступеньки! Каждая из которых отзовется болью в спине. Жаль, что заклинание левитации было утеряно много сотен лет назад, и до сих пор никто не смог его воссоздать! Он знал, что боль не отступит даже после того, как заседание совета закончится, и маг отправится домой. Ему придется провести часть вечера в позе собаки, сгибая и разгибая спину, чтоб хоть как-то утихомирить боль. В позе собаки! Какое унижение. «Это хорошо, что меня тогда никто не видит: какие бы слухи пошли о магистре магов?» - подумал Набир и его губы расплылись в легкой улыбке.