Чтение онлайн

Принц скривился, будто каждое слово причиняло ему невыносимую боль. Аларон никогда не видел его в таком состоянии: обессиленным, отчаявшимся... и в то же время - явно решившимся на что-то. Слова Сельвина звучали твердо и уверенно, как и всегда.

– И как ты планируешь...

Бернард осекся на полуслове. До него только что дошел смысл сказанного - и внутри все оборвалось.

Сельвин не собирался приводить свой план в исполнение лично.

– Я?
– принц горько усмехнулся.
– Это уже не моя забота, Бернард. Мое время ушло вместе с нашими победами и надеждой на триумф. Я не принесу Рутану мир. А ты - можешь.

– Ты рехнулся?!
– Аларон вскочил с места, с трудом сдерживая порыв хорошенько врезать другу и командиру по лицу - чтобы привести в чувство.
– При чем здесь я?! Я разведчик и координатор... простолюдин, в конце концов! Ты - лидер...

Сельвин поднял на него взгляд - и Бернард немедленно опустился в кресло. Можно сказать, рухнул: ноги внезапно ослабели и отказались держать слишком тяжелое для них тело. Слова комом застряли в горле.

– Я - мертвец.

И он повернулся к окну, равнодушно глядя на залитый лунным светом пейзаж.

– С такими как я не ведут переговоров. Ты видел мой "послужной список" в объявлении о розыске? Это не один - сотня смертных приговоров. И Империя с радостью приведет их в исполнение, если я сдамся.

Бернард задыхался. Невысказанные слова жгли горло - но он знал, что вслух не произнесет ни одного из них.

Должен быть другой выход. Всегда, даже в самой сложной ситуации...

...и варианты действительно были. Только Сельвин выбрал самый правильный из них. Так действительно будет лучше для всех. Капитуляция сопротивления и гибель его лидера спасет множество жизней...

Но почему от такого "общего блага" хочется выть в голос?

– Насколько я могу судить, большинство командиров беспрекословно примет твое лидерство. Не мне тебя учить, как поступать с несогласным меньшинством, - принц говорил так спокойно, словно обсуждал детали очередной операции.
– Ты выйдешь на связь с ИСБ и добьешься переговоров. Скажешь, что являешься лидером умеренного крыла восстания и всегда осуждал зверства, которые творят "эти отморозки-радикалы". Предложишь мир и свое активное содействие в уничтожении тех, кто откажется сложить оружие.

– Сельвин... это наши люди... те, кто сражался за тебя. Кто верил каждому твоему слову!

И снова - правильный выбор. И снова Бернард чувствует себя предателем и убийцей, даже не успев сделать его.

– Ты хотел мира? Вот она - твоя цена!
– рявкнул Сельвин так, что эхо еще долго носилось по комнате. Он тяжело, хрипло дышал. Только сейчас Аларон заметил, что тело друга била крупная дрожь.
– Ты думаешь, я рад этому? Думаешь, я не чувствую себя последней мразью?! Но, если мы не решимся на этот шаг, погибнет куда больше людей.

Он вновь повернулся к собеседнику, и его лицо исказил жуткий оскал:

– Знаешь, мне, наверное, чуть проще, чем тебе. Я хоть недолго буду с этим жить.

Сельвин хрипло рассмеялся и схватил со стола бутылку вина. Приложился к горлышку и, словно последний работяга, сделал несколько больших глотков.

Бернард молчал, беспокойно теребя бархатную обивку кресла.

Он многое хотел сказать. И в то же время - не видел в этом смысла. Все решено. И его лучший друг - уже мертв.

– Надеюсь, ты не забыл о Халиде Мейере? Этот приказ остается в силе: чтобы достичь мира, следует избавиться от радикалов по обе стороны баррикад. Его смерть ты тоже спишешь на моих сторонников.

– Не забыл. Операция была запланирована на завтра, но...

– Завтра. И никаких "но". После моей смерти тебе труднее будет откреститься от этого дела.

"После моей смерти". Могло показаться, что Сельвин говорит о ком угодно, но не о себе. Только его голос звучал более глухо, чем обычно.

– Да провались оно все пропадом, Сельвин!
– неожиданно для себя самого воскликнул Бернард.
– Я из-за тебя в эту заварушку втянулся, ты же знаешь! Мне от владычества Империи было бы ни жарко, ни холодно, не будь ты моим лучшим другом. А теперь мне отдуваться за все, что было? Как-то спасать людей, на которых клеймо "террорист" крупными буквами стоит?

– Получается, что так.

Они разлили вино по бокалам. Выпили, не чокаясь.

– Ты справишься, Бернард. Это твое время и твое дело. А я жил революцией. Войной до победного конца, местью... а теперь мне, получается, и жить-то незачем. Все, что мне остается - уйти так, чтобы меня запомнили. И разобраться с одним незаконченным делом.

Он грустно улыбнулся и взял со стола планшет. Пробежался взглядом по последним донесениям и остановился на одном. Аларон точно знал, на каком именно. Сельвин читал его уже не в первый раз.

"После всего, что произошло, он все еще помнит о кровной мести. Аристократы..."

Но следующие слова принца повергли его в шок.

– Я предупреждал ее. Велел убираться с Рутана. Почему женщины никогда не слушают, что им говорят?

Сельвин осуждающе покачал головой и отложил планшет в сторону.

Аларон не знал, что заставило его выпалить:

– Помнишь, я спрашивал, как зовут твою новую пассию? Ты так и не ответил.

"Глупый вопрос. Какой черт меня дернул?! Даже если я прав... особенно если я прав, зачем было..."

– Понял, значит, - принц горько усмехнулся.
– Ее зовут Исанн. Насчет фамилии ты догадываешься.

Повисла тяжелая пауза. Негромко потрескивали догорающие дрова. Завывал ветер за окном. Все в том же гробовом молчании Бернард разлил по бокалам остатки вина. На сей раз к напитку не притронулся никто.

Они сидели в тишине еще несколько минут. А потом Сельвин просто встал с места и пошел к двери. У порога он обернулся:

– Бернард, и еще кое-что: позаботься о моей матери. Я боюсь, что она может наложить на себя руки... да и вообще, ей будет очень тяжело выжить в одиночестве.

– Конечно, - с трудом выдавил Аларон.
– Ты не хочешь... попрощаться с ней?

– И как ты себе это представляешь? Сказать родной матери, что идешь на верную смерть? Нет. Чем дольше она будет думать, что я жив, тем лучше.