Чтение онлайн

Ожидая того, что скажет его будущий шурин, Иосиф произнес:

— Хорошо, что ты пришел. Я собрал немного денег и хотел бы их отдать тебе. Я даже не думал, что так быстро смогу выполнить свое обязательство.

Клеопа нетерпеливо махнул рукой.

— Я к тебе не с этим… А что касается выкупа, то ты знаешь, что я не хотел его брать с тебя. Это ты настаиваешь на том, чтобы его внести. Я не сомневался, что ты его быстро соберешь: таких работников, как ты, не много. Мириам с тобой никогда ни в чем не будет нуждаться. Вот если бы ты был немного тверже, договариваясь о цене…

Иосиф усмехнулся:

— Я беру столько, сколько следует.

— Ты берешь только за материал, но не ценишь свою работу.

— Я беру и за работу, но я не хочу брать слишком много. Работа доставляет мне радость. О, ты, может быть, даже не знаешь, Клеопа, какое это наслаждение — работа с деревом. Каждый взмах рубанком напоминает мне о близости Всевышнего.

Клеопа посмотрел на него внимательно.

— Ты превосходный ремесленник, — сказал он, — но я думаю, что певец из тебя получился бы еще более хороший. Некоторые сначала работают, потом поют, потом молятся, а для тебя работа является и песней, и молитвой…

— Потому что она и есть молитва…

Клеопа кивнул головой.

— Вы с Мириам — как две капли воды. Она такая же: что бы ни делала — одновременно и поет, и молится. Но, собственно, о ней и речь…

Клеопа откашлялся и стал по своей привычке ломать кисти рук. Потом сказал изменившимся голосом:

— Видишь ли, я пришел к тебе, чтобы поговорить о ней.

— Я слушаю тебя, Клеопа.

Клеопа снова откашлялся. И прежде чем начать, тяжело вздохнул.

— Не знаю, известно ли тебе: вчера с караваном из Иерусалима прибыл один человек. Уже не раз он привозил от Елизаветы вести моей жене и Мириам, а также узнавал для нее наши новости. Одним словом, он привез необычное известие… Может быть, ты уже слышал?

— Нет.

— В это действительно трудно поверить. Вообрази себе, — Клеопа оперся руками о колени и наклонился вперед, словно необычность дела, с которым он пришел, лежала у него на шее гнетущей тяжестью. — Вообрази себе, что Елизавета, жена Захарии, ждет ребенка! — он выкрикнул эту новость, будто бросил камень. — Ты можешь в это поверить? Пожилая женщина…

Иосиф поднял руку к лицу и медленно провел ею по щеке.

— Да, в самом деле, — согласился он, — она очень пожилая женщина.

— Я был уверен, что ее время давно прошло. Да и Захария… Ведь он уже такой старый, что, вероятно, его в последний раз призывали для служения в храме.

— Действительно, когда я был у него, он готовился в последний раз идти служить.

— Необыкновенные вещи случаются в этом мире. Я просто не могу в это поверить, хотя тот человек клянется, что это правда. Как это могло случиться? Елизавета, как он говорит, скрывает свое положение от людей — чему я вовсе не удивляюсь — и прислала эту новость нашим женщинам под печатью тайны. Невероятная история! Случается, что женщинам только кажется, что они носят ребенка в лоне, а когда приходит время, никто не рождается. Наверное, то же самое происходит с Елизаветой. Невозможно, чтобы она родила! Но Мириам… — начал было Клеопа, но затем взглянул на Иосифа и замолчал.

— Что ты хотел сказать?

— Наверное, ты уже знаешь ее. Для нее нет невозможного, и как только она услышала об этом известии, она пришла ко мне и умоляла, чтобы я позволил ей идти к Елизавете. Говорила, что она обязательно должна ей помочь во время беременности и родов.

— Как это? Она хочет пойти в Иудею?

— Вот именно… Так далеко! Да еще сейчас, когда все сгорело на солнце. Пустые дороги… Одинокая девушка…

— Ты, разумеется, не согласился?

Клеопа взглянул на Иосифа и тут же потупил взгляд. В смущении он накручивал на палец край плаща.

— Когда она станет твоей, тогда сможешь запрещать ей совершать глупости. Но я… Откровенно говоря, я не могу ей ничего запретить. Все время думаю… Я уже тебе говорил, — он словно взорвался, — что она как будто обыкновенная девушка, а на самом деле другая! Я не умею с ней обращаться. Даже моя жена не всегда ее понимает. Она никогда ни о чем не просила. Ни одной просьбы! Она выполняет любую работу. И вот, когда она пришла, наконец, просить…

— Что ты решил?

— Она сама решила. Прежде чем я успел ей объяснить, что это не имеет смысла, она мне уже сказала, что утром отходит караван в Иерихон, и что она разговаривала с теми людьми, и они обещали взять ее с собой.

Иосиф резко вскочил и закричал:

— Как же так? Ты позволил ей идти?

— Не кричи. Сядь, — Клеопа потянул Иосифа за край одежды, заставив его снова сесть на лавку. — Это уже произошло. Тебе легко говорить: позволил, позволил… — Он вздохнул. — Давай поговорим спокойно. Я не могу поверить в эту беременность. Ты, наверное, тоже. Но она уверена, что это так. А раз она верит, то понимает, что Елизавета в таком положении должна иметь кого-то возле себя. Подумай: старая одинокая женщина! Мириам относится к ней, как к матери.

— Так ведь надо было по–другому! Ты отпустил ее с чужими людьми.

— Не совсем с чужими. Я знаю этих купцов. Я проводил ее к ним, и они обещали, что позаботятся о ней.

— Значит, ты ее проводил, а мне даже не сказал?

Клеопа быстро взглянул на Иосифа, вздохнул и снова опустил голову. Наступила тишина. Иосиф, прикусив губу, смотрел вперед. Вдали, среди бледно–желтых скал, темной извилистой полосой вилась дорога, по которой полгода назад он пришел в Назарет. Теперь где-то по этой дороге идет она — одинокая девушка в окружении незнакомых мужчин. В сердце Иосифа возникли гнев и обида на Клеопу. Он должен был прийти и известить его об этом походе. Он пошел бы вместе с Мириам. Правда, их путешествие вдвоем не укладывалось бы в рамки приличия, но разве не лучше было бы пожертвовать людским мнением, чем подвергать девушку опасности? А теперь пройдут целые недели, может быть, даже месяцы, прежде чем он узнает, что с ней происходит.

— Ты обижаешься на меня? — спросил Клеопа.

— Да.

— Я хотел прийти и сказать тебе. Хотел даже просить, чтобы ты шел с ней. Поверь мне, я на твоей стороне.

— Тогда почему же ты этого не сделал?

Клеопа еще раз вздохнул.

— Ох, Иосиф, как бы я хотел, чтобы опека над ней уже перешла к тебе! Она сама воспротивилась тому, чтобы я известил тебя!

— Она сама?! — Иосиф смотрел на Клеопу, изумленный.

— Да. Вот ее слова: «Скажи Иосифу, что когда я дойду, пришлю ему известие. Пусть не беспокоится. И передай ему сердечный привет. Но я не хочу, чтобы он шел со мной».

— Она так и сказала?!

Иосиф заговорил было, но умолк, охваченный волной неожиданной обиды. Так значит, это она сама! Она знала, что он будет беспокоиться, но все-таки ушла. И не захотела, чтобы он ее сопровождал. Он даже не попрощался с нею. Эта мысль больно жгла его. Ведь он согласился со всем, чего она желала. Он ничего не требовал, ничего не добивался, только хотел заботиться о ней, хранить ее от опасностей…

Когда она приняла его предложение — так просто и так сердечно, — он был уверен, что она его любит. У нее был свой особый договор со Всевышним. Иосиф обещал ей, что будет уважать ее обязательство. Он был убежден, что благодаря этой жертве таинственное сияние, которое светится в Мириам, перестанет быть для него загадкой и ее сокрытый мир станет и его миром… Исчезнет робость, появляющаяся всякий раз, когда он разговаривает с ней. Они будут знать друг о друге всё, и всё у них будет общим — и чувства, и мысли. Только так он представлял себе любовь. А тем временем она ушла, призванная делами, о которых думала, что они являются только ее делами. Она словно хотела ему показать, что не всем готова поделиться с ним, что есть такие уголки ее сердца, куда он не имеет и не будет иметь доступа.