Чтение онлайн

Они отдохнули еще раз. Во время отдыха не разговаривали. Старик, казалось, спал. Мириам ощущала какое-то давление в голове. Она была очень утомлена. Мысли переплетались, кровь стучала в висках. Когда нужно было снова продолжить путь, она сама едва поднялась.

12

Наконец-то вечер опустился на красные скалы, которые сначала запылали пурпуром, словно налились кровью, а затем сразу стали сереть. Тени ложились на дорогу, словно разостланные под ногами покрывала. Подул ветер, и теперь было легче идти, но оба путника были слишком утомлены. Мириам поняла, что в этот день им не дойти до Иерусалима. Снова вернулось сожаление, что уплывает еще один день, а может, пройдет и больше, прежде чем она увидит Елизавету. Вместе с этим сожалением ее охватила неожиданная тревога. Воображение стало рисовать ей тревожные образы того, что может их встретить, когда они останутся на ночь одни в безлюдном месте. Обычно ей удавалось совладать с воображением, но на этот раз, видимо, из-за усталости, она не могла с ним справиться. Это были не только образы. Казалось даже, что некий голос шептал ей: «Поскольку ты стала избранной, ты должна следить за собой. Ты пренебрегла этим. Играешь в опекуншу пожилого человека, которого бросили собственные дети. А может, они были правы? Ты знаешь только то, что он сам тебе говорил. Ты пренебрегла величайшим даром и легкомысленно подвергла себя опасности. Он может отказать тебе в Своей милости. Ему даже не надо ничего делать. Просто не произойдет того, что, как ты веришь, произошло…»

Она не пыталась спорить с этим голосом. Старалась просто заглушить его. Она говорила себе: «Этому человеку необходимо было помочь». Своего отца она даже не помнила. Всю жизнь она тосковала по так и не ставшему знакомым человеку, который носил ее на руках. Мириам испытывала нежность к пожилым людям. Ее отец, как она знала, был пожилым человеком, он тоже испытывал отеческие чувства, как и этот старик, о котором она позаботилась. Одиночество пожилых людей отзывалось болью в сердце Мириам. Она понимала, что ни одного из них нельзя оставить в отчаянии. Невозможно, чтобы Всевышний сердился на нее из-за того, что она стала помогать старику. В противном случае Он не был бы тем, Кем является.

Она произнесла это про себя с дерзкой убежденностью. Вокруг неожиданно сгустились сумерки — словно упал темный занавес. Но именно окружавший их мрак позволил Мириам увидеть вдали поблескивающие огоньки. Там на холме, прямо перед ними, было селение.

— Еще немного, отец, — сказала она. — Смотри, там видны огоньки. Там люди. Еще чуть–чуть — и мы найдем помощь и убежище.

Старик был очень изнурен. Он еще брел, но спотыкался на каждом шагу. Поначалу она его вела, а затем уже должна была почти тащить на себе. Мириам выбивалась из сил. Через каждые несколько шагов она была вынуждена останавливаться. Оба тяжело дышали.

— Оставь меня, — говорил старик.

— Нет, нет…

— Оставь…

— Нет. Ты сказал, что Он тебе обещал… Раз тебе еще надо жить, ты должен дойти.

Была уже ночь, когда они добрались до селения. Двери некоторых домов были уже закрыты, и люди там спали. Но перед одним из них горел костер, возле которого сидела семья. Все встали при виде смертельно истощенного старца, которого почти несла молодая девушка. Мужчины подхватили старика под руки и посадили его у стены, но он безжизненно падал. Тогда они на руках отнесли его в дом.

Мириам села на землю. Только теперь она поняла, как сильно устала. Все тело болело. Несмотря на холодный ветер, со лба струйками катился пот.

Какая-то женщина подошла к ней и обняла ее. Видимо, это была жена хозяина. У нее было печальное лицо.

— Ты устала, девушка. Издалека ты ведешь его? — спросила она.

— Из Иерихона.

— О, Адонай*! Из Иерихона! Вы слышали? — женщина обращалась к людям, сидевшим возле костра. — Она ведет его из самого Иерихона! Он еле дышит, а она едва живая! Бедняжка! Почему вы пустились в такой дальний путь?

— Он хотел. Он не мог идти один.

— Это твой отец или дядя?

— Нет, я не знаю его. Я его встретила в Иерихоне.

— И вела его всю дорогу? Разве некому было с ним пойти?

— Я знаю, кто это, — сказал один из мужчин, внесших старика в дом, а теперь снова вернувшихся к костру. — Его зовут Симеон. Он живет в Бецате**. Когда-то был богатым купцом. Затем у него умерла жена, дети его покинули, и он остался один. Он очень благочестивый человек, много доброго делал людям, помогал бедным.

— А как он оказался в Иерихоне?

— Может быть, ходил навестить дочь, которая там живет.

— Она должна была его проводить или отвезти.

— Идем, девушка, — сказала женщина. — Ты такая молодая — еще совсем ребенок. Я приготовлю тебе поесть, а потом ты должна отдохнуть.

Мириам без сопротивления пошла за ней в глубь дома. Теперь, после небольшого отдыха у костра, она почувствовала, что все ее тело ноет, как будто ее били. Каждое движение доставляло боль. В темном углу избы, слабо озаренном пламенем стоящего на столе светильника, плакал ребенок.

— Почему он так плачет? — спросила Мириам.

Голос женщины отозвался из темноты:

— Лучше не спрашивай…

Мириам услышала, как мать ребенка всхлипывает от плача. Мириам приблизилась к постели, на которой лежал ребенок, и склонилась над ним:

— Не надо прикасаться к нему…

Мириам сразу поняла, почему женщина так сказала. На розовом личике ребенка были отчетливо видны белые пятна.

Мириам почувствовала, как по ней пробежала дрожь.

— Идем, — сказала женщина.

Суетясь, она не переставала вздыхать и всхлипывать, затем положила на стол ячменную лепешку и поставила чашку молока.

— Поешь, — женщина жестом пригласила ее к столу.

Однако Мириам была слишком утомлена, чтобы есть. Она только жадно пила. Женщина села рядом с ней у стола. Теперь при свете Мириам увидела ее опухшие от слез глаза и выражение боли на дрожащих губах.

— Сама не знаю, откуда пришла эта болезнь, — сказала вдруг женщина. — Что мы сделали такого плохого, что Всевышний нас так покарал? — некоторое время Мириам слышала лишь ее частое дыхание. — К нам приходил священник, осмотрел его. Он сказал, что я должна отдать ребенка, что он не может оставаться в деревне… А это мой первенец, — заплакала женщина. — Мой Лазарь…

Она плакала. Мириам молчала. Боль женщины становилась ее болью. Мириам хотелось сделать все возможное, чтобы утешить ее. Однако вскоре рыдания стихли. Женщина спросила:

— Ты не будешь есть?

— Не могу. Я выпила молока.

— Тогда идем, ты ляжешь спать.

Она указала Мириам угол, где постелила для нее одеяло. Произнеся короткую молитву, Мириам вытянулась на постели. Однако, несмотря на смертельную усталость, она поняла, что не сможет заснуть. Ребенок временами утихал, но затем просыпался и снова плакал. Его мать не спала — об этом говорило ее неровное дыхание. Иногда она вставала и подходила к постели ребенка, затем вновь ложилась.

Разбитое тело Мириам отдыхало. Опять к ней вернулся вопрос: произошло ли то, что, как сказал небесный гость, должно было произойти? В ней не было ни малейшего сомнения в самой возможности чудесного происшествия. Не было даже колебания. Она была уверена, что для Него нет ничего невозможного. Даже чувство собственной недостойности в ней угасло. Мириам не переставала считать себя обыкновенной девушкой, но была убеждена, что если Всевышний захотел ее выбрать — со всей ее обыкновенностью, — то сделал это именно для того, чтобы показать, как сильно Он любит человека.