Чтение онлайн

– О. Было очень интересно. Конечно, без подробного пояснения к ним было бы непонятно ничего. А благодаря им стало ясно, о чем ты говорил в том расписном заведении. Названия, которого я так и не узнала, кстати…

– На днях откроется выставка, где будут представлены похожие работы, –проигнорировал ее намек Лерон. – В том числе и некоторые из этих. Если хочешь, можем сходить.

– На выставку? – Алиса растерялась.

– Не все же нам дома прятаться.

– Хаха, точно. Да, это было бы здорово. А когда? В следующую субботу мы с Машей идем в филармонию. Отвертеться не получится.

– Я напишу, когда выставка откроется, и решим.

– Идет, – удовлетворенно кивнула Алиса, снова возвращаясь к списку. – Тааак…

Алиса ушла от Лерона лишь в три часа ночи, когда она уже не могла сопротивляться слипавшимся глазам. Ей очень не хотелось уходить, но пришлось поддаться усталости. Лиза была дома и крепко спала, как казалось Алисе, но когда та тихонько легла рядом, Лиза повернулась к ней и, почти не открывая глаз, спросила:

– Как прошел вечер?

– Прекрасно. Все хорошо, – ответила Алиса.

– Здорово, я очень рада за вас, – лениво улыбнулась Лиза.

– Кстати, Лерон согласился прийти в гости.

Лицо Лизы стало довольным.

– Я и не сомневалась, – деловитым тоном сказала она, придвинулась к Алисе и обняла ее, полушепотом добавив: – Он согласится на что угодно, потому что любит тебя.

Лиса скосила на сестру удивленный взгляд. Лиза лежала со счастливым выражением лица и умиротворенной улыбкой, словно ребенок, который нашел под подушкой монетку от зубной феи. Алиса почувствовала себя внезапно повзрослевшей, они словно поменялись местами с Лизой. Это было такое непривычное чувство. Если бы Лиза только знала, какой Лерон на самом деле, и что у них нет никакого будущего…

***

За следующие пару недель Алиса полностью пришла в себя. Они общались с Лероном так, словно после их с сестрой праздника ничего не произошло, и это было очень здорово. То, что Алиса вернулась к жизни, заметили все. Она снова с удовольствием стала проводить время не только с Лероном, но и со своими друзьями, которых сторонилась, пока была в неразберихе. Они отлично сходили в филармонию с Машей, несколько раз виделись с друзьями на разных мероприятиях, а в университете успешно проигрывали последние репетиции к студвесне и были готовы к первым выступлениям.

С Лероном Алиса виделась раза три в неделю. Они снова стали прогуливаться в ее парке, ходили на ту выставку, о которой он говорил, и просто гуляли по городу. Лерон рассказывал ей об истории некоторых зданий, о которых Алиса, на удивление, никогда не слышала. Создавалось впечатление, что это он прожил в этом городе всю жизнь, а не она, потому что знал намного больше. Но она уже не удивлялась этому, а лишь наслаждалась его рассказами. Она перестала задавать вопросы об их вампирской жизни, пожелав забыть об этом на какое-то время. Последний раз она спросила о них на выставке, когда они остановились у одной из картин, изображавшей истерзанного мученика в кандалах.

При взгляде на него, Алиса вспомнила беглеца, которого искал вампирский клан, и спросила, применяются ли какие-то подобные наказания к их нарушителям, как на картине, или смертная казнь. Лерон поведал, что у них есть один самый важный закон, по которому один вампир не может убить другого, что бы тот не вытворял. Они ценят друг друга, потому что найти достойного кандидата для их клана не просто, учитывая, что они берут в вампиры только людей без семьи или прочих близких. Поэтому смертной казни нет, зато было одно самое тяжелое наказание, которое также воспринималось многими как испытание. Именно оно и будет применено к их беглецу, и тот об этом знает и, естественно, хочет избежать его всеми способами. Наказание заключалось в следующем: вампира заковывают в цепи, обездвиживают и оставляют в одиночестве на несколько лет. Цепи крепятся настолько туго, что он не может пошевелить ни рукой, ни ногой, лишь голова остается свободно висеть. К нему никто не приходит, его не кормят, не дают никакой жидкости. Заключенный находится в специальном помещении в кромешной тьме, куда не проникают никакие звуки. Это называется у них «подумать о своем поведении». Вампиру в таком положении остается лишь размышлять, больше ничего. И спустя отведенный срок, как правило, нарушители осознают свою ошибку. Такое наказание назначается только за серьезные проступки, и обычно дается для начала пять лет в таком изгнании. Потом к нему приходят, смотрят на его реакцию и, если глава клана видит, что тот все осознал, отпускают. Если же прояснение не приходит, вампиру дают немного крови для поддержания сил, и оставляют еще на пять лет. Лерон добавил, что их глава сам чуть не попал под такое наказание, но вовремя опомнился и до этого не дошло.

Ярко представив всю эту картину, Алиса поняла, что это была последняя капля, и больше про вампирский мир ей слушать совсем не хотелось. То, как с каким равнодушием и обыденностью говорил обо всех этих жестоких вещах Лерон, еще больше ужасало ее нутро. Она стала больше концентрироваться на приятной человеческой жизни, на их простых прогулках и разговорах, чтобы перебить мерзкий осадочек от некоторых подробностях вампирских обычаев. И это с успехом у нее получалось. А в один из выходных дней Лиза с нетерпением ждала Лерона в гости.

Эту встречу они договорились провести в субботу спустя три недели после главного разговора между Лисой и Лероном. Лиза готовилась к этому, как к особенному событию. Даже в свой день рождения она так не старалась. Алиса пыталась ее утихомирить, боясь, что Лерон не оценит стараний сестры и та огорчиться, но ей это не удалось. Лиза была счастлива, как ребенок, и наверняка втайне уже проигрывала в голове яркие картины об их совместной свадьбе. В назначенный день перед приходом гостей Алиса успела шепнуть сестре, чтобы та даже не думала ставить ее в неловкое положение своими вопросами или намеками перед Лероном, чему Лиза крайне возмутилась. Они обе достаточно нервничали: Алиса за себя, Лиза за нее. Она так и не понимала, почему эти двое при таких явных взаимных чувствах до сих пор держат дистанцию и делают вид, что они просто общаются, как знакомые. И объяснения Алисы не воспринимались Лизой всерьез. Ей очень нравился Лерон, несмотря на всю его закрытость, у нее было ощущение, что они с Алисой подходят друг другу. Лиза надеялась, что на таких общих встречах Лерон раскроется больше и ее осенит, в чем их проблема и чем она сможет помочь этим дурачкам. Именно такими она их и считала. Ни расстояние, ни разное мировоззрение, о котором постоянно твердила Алиса, она не считала серьезной причиной не быть вместе, ведь Алиса скоро заканчивала университет и вполне могла уехать к нему. Лиза бы даже отпустила ее. Иногда в ее голову закрадывались мысли, быть может Лерон женат, и Алиса знает об этом, но не хочет говорить. Хотя, зачем такое скрывать, ведь это бы все объяснило. Или Лерон тяжело болен. Или он глава какой-нибудь опасной финской банды. Какие только мысли не приходили в голову Лизе, но ни одна из этих причин не казалась ей достойной быть скрытой от нее. Не Алисой. Но уж причина в их разном мировоззрении вообще вызывала у Лизы смех. Она считала, что Алиса слишком молода, чтобы всерьез заморачиваться будущим. Наоборот, после отношений с Артемием ей бы пошел на пользу легкий ни к чему не обязывающий роман с человеком, к которому у нее возникли первые сильные чувства. Пусть даже потом их пути бы разошлись.

С такими мыслями Лиза очень ждала и этого дня, и надеялась на дальнейшие совместные встречи. У нее были большие планы не только на весну, но и на ближайшее лето. По такому случаю, Лиза приготовила ужин, не позволяя Алисе даже помочь. Ну, разве что с нарезкой овощей. И то с большим скрипом. Алиса не хотела омрачать ее настроения, поэтому не стала говорить, что Лерон есть не будет. Так и получилось. Из вежливости Лерон попробовал какой-то незначительный кусочек со своей тарелки. Оказалось, Константин предупреждал уже Лизу, что Лерон не ест чужую еду, но та надеялась, что перед ее ужином он не сможет устоять. Устоял. Но Лиза не расстроилась, ведь главное, Константину Николаевичу все очень понравилось.

Алиса переживала зря. Лерон был с ними таким же открытым, как с ней наедине. Видимо, тесная дружба с Константином принесла свои плоды. Ну, или Лерон хорошо вжился в роль. Хотя казалось, будто ему в самом деле было приятно общаться с ними. У них была абсолютно комфортная расслабленная атмосфера: они пили вино, Лерон, как обычно, свой виски, вели философские разговоры ни о чем и обо всем одновременно и бесконечно много смеялись. Потом взгляд захмелевшего Константина Николаевича упал на гитару, и он решил сыграть. Он признался, что по вечерам стал изредка практиковаться в этом, вдохновившись Лилей, чтобы когда-нибудь покорить своей игрой сердце Лизы. С какой-то особой нежностью обняв гитару, профессор провел пару раз рукой по струнам, звук пошел искаженный. Он попытался подстроить гитару, но смутился, сообразив, что не умеет еще этого делать. Внезапно к нему на помощь пришел Лерон – перехватив гитару, он быстро сделал пару манипуляций и вернул ее профессору. Тот от всего сердца поблагодарил товарища и принялся играть. Лиза была удивлена и не могла сдержать восхищения неловким, но упорным попыткам профессора покорить этот инструмент.

– Играть мне не просто, кхм, хотя в юношестве я, само собой, тоже баловался этим. Бардовские песни у костра в лагере, – Константин Николаевич мечтательно взглянул на Лизу. – Но зато пою вполне не дурно, между прочим.

Он оторвал руки от гитары и с важным видом поднял в воздух указательный палец, после чего поправил очки и склонился над гитарой, наконец, издав очень знакомую девочкам мелодию. И запел:

Верхом на звездееее, вцепившись в лучи

С луной на поводке в ночиии!