Чтение онлайн

Заниматься шпионажем против одной из самых коррумпированных и жестоких династий - непосильное для меня дело, и порой мне казалось, что я вот-вот сломаюсь. Меня все больше мучили головные боли, угнетало вечное состояние депрессии. Иногда Хашим замечал мою мрачность, но объяснял это тем, что я одержим мыслью покинуть Ирак и все время думаю об Удае.

Я рассказал Луису о своих проблемах. Он в какой-то степени успокоил меня.

– Вам, должно быть, кажется, что мы лишь используем вас в своих целях, - сказал он мне, - что мы, мол, не собираемся вытащить вас из этой страны. Это не так, уверяю вас. Если вас раскроют, то мы не только потеряем ценный источник информации, но и доверие людей, мыслящих так. Успокойтесь, Микаелеф, вы поедете в Штаты в ближайшее же время и соединитесь с вашей Софи. Разумеется, вас будут расспрашивать, вам придется написать отчет, но это произойдет тогда, когда вы захотите. Я обещаю, что мы вытянем вас отсюда.

Однажды в феврале, сидя в Черном кабинете вместе с Хашимом, я ждал задания, когда вдруг раздался телефонный звонок. Звонил коллега Хашима из госбезопасности, офицер из Салман Пака. По разговору я понял, что случилось что-то важное.

Хашим положил трубку на рычаг.

– Ты не поверишь, Микаелеф. Это просто невероятно.

– Что случилось?
– спросил я, гадая, кого на сей раз убили.

– Хуссейн Камиль и его брат вернулись в Багдад!

Если они вернулись по доброй воле, то это действительно невероятное событие.

– Работа разведки?
– спросил я.
– Их выкрали из Аммана?

– Не думаю. Дело в том, что они заключили сделку с Саддамом. Если они вернут Саддаму дочерей, внуков и деньги, он прощает их.

– Что? И они поверили ему? Стоит им только ступить на землю Ирака, как он сейчас же арестует их. Я знаю Саддама. Когда они возвращаются?

– Кажется, сегодня.

– За этим что-то ещё кроется, - заметил я.
– Эти братья не настолько наивны, чтобы поверить, что Саддам простит их.

– Очевидно, они поверили. Хотя Иззедин, их зять, человек, кажется, осмотрительный. Мне сказали, что он остался в Иордании.

Хуссейн Камиль, будучи в Иордании, встретился со многими оппозиционерами в изгнании. Встреча с ними лишь усугубила его положение. Хотя не было никаких формальных заявлений, западные средства связи сообщали о том, что он намерен создать собственную антисаддамовскую организацию. Саддам знал об этом, как знал и то, что Камиль встречался в Аммане с Рольфом Экьюсом и высказал предположение, что в комитете ООН есть иракский агент. Им оказался сирийский переводчик. Раскрытие агента и последующее его изгнание окончательно вывели Саддама из себя.

То, что оба брата при таких обстоятельствах решили покаяться в содеянном и позволили уговорить себя вернуться в Ирак, было выше его понимания.

От Хашима я также узнал, что все иракцы за рубежом подвергли братьев остракизму. Курды и шииты-мусульмане презирали их как бывших приверженцев Саддама и не воспринимали как борцов против режима. Хашим предположил, что их возвращение в Ирак стало единственной возможностью восстановить свой прежний статус. Мне это казалось странным. Зачем статус мертвецу? В Багдаде у них отец и сестра. Возможно, их шантажировали, грозились убить, если братья не вернутся.

Существовала и другая версия, вполне правдоподобная, что их погубили высокомерие и надменность. Они строили планы поселиться в Сирии, и король Иордании Хуссейн дал им понять, что братья вольны уехать в Сирию, но он не может разрешить им взять с собой дочерей и внуков Саддама. Не найдя места, куда бы они могли уехать, братья решили вернуться в Ирак. Они надеялись, что, как зятья Саддама, они гарантированы от всяких неприятностей. Говорили, что оба брата вообще впали в полную депрессию. Может, они просто верили в честность и справедливость Саддама.

Какими бы ни были их мотивы, братья с женами и детьми действительно вернулись в Ирак в конце этого дня, хотя, как я узнал потом, они в целях предосторожности оставили деньги в Иордании, чем весьма обесценили свое возвращение.

Их встречал Удай в Требиле на ирако-иорданской границе. Удай отправил сестер и детей на вертолете прямо в Багдад, а братьям предоставил добираться самим.

На следующий день они вернулись в Багдад и попросили аудиенции у Саддама. В тот же вечер он вызвал их к себе во дворец.

Когда они прибыли, у Саддама уже сидел судья. Саддам велел братьям тут же развестись со своими женами. Они отказались, считая, что статус зятей президента поможет им. Саддам прогнал их, и они вернулись в дом отца.

На следующий день Саддам дал прямое указание Али-Хасану:

– Принеси мне головы братьев Мажидов!

Участие Али в том, что произошло в дальнейшем, характеризует его как нельзя лучше. Он тоже Мажид. Они приходятся ему племянниками, а их отец, Камиль Хасан аль-Мажид, - его собственный брат. И все же он выполнил приказ Саддама с каким-то извращенным усердием.

Он окружил имение брата своими людьми. В доме находились его племянники, их отец, сестра и двое малолетних детей. Всем им было запрещено выходить из дома. К вечеру все жители этого района были эвакуированы, а позднее сюда прибыли Удай и Кусай, чтобы лично проследить за ходом событий. С наступлением темноты люди Али атаковали дом.

Братья отчаянно сопротивлялись, но не могли защитить ни дом, ни семью. Когда люди Али ворвались в помещение, началась стрельба. Хуссейн Камиль и двое из нападавших тут же были убиты. Погиб отец Хуссейна и его сестра, а также двое детей - двенадцатилетний мальчик и восьмилетняя девочка. Саддама Камиля, раненного в ногу, вытащили во двор, где его тело было разорвано в клочья противотанковой ракетой. От младшего брата не осталось ничего, чтобы принести Саддаму. Али снова вернулся в развалины дома и отрезал голову своему старшему племяннику. Через час она была принесена в дар Саддаму. Он и его сыновья, Удай и Кусай, отрицали какое-либо свое участие в убийствах, но присутствие Удая на похоронах одного из убийц, состоявшихся на следующий день, не прошло незамеченным.

Когда утром следующего дня я узнал эту новость, я был потрясен, хотя иного и не ожидал. Официально сообщалось, что оба брата вернулись в Ирак, терзаемые сознанием вины и позора за совершенное преступление. Возвратив президентскую семью в родной дом, оба в порыве горького раскаяния покончили жизнь самоубийством.

Распространялась и другая весьма популярная версия: их семьи, почувствовав себя опозоренными таким предательством, рассорились и перестреляли друг друга. Все это, разумеется, сущая ложь, но Саддам, как положено, выразил свое искреннее соболезнование по поводу смерти двух своих зятьев.

Рахд и Рана были убиты горем, особенно Рана, которая очень любила своего мужа. Их поселили во дворце в Такрите, где они жили с детьми. Они наотрез отказывались видеться с отцом и Удаем, убежденные, что именно те виновны в убийствах. Рана была на грани полного психического срыва, а Рахд стала относиться столь враждебно к отцу, что не скрывала этого даже при детях. Впоследствии Саддам забрал у неё детей.

Спустя семь месяцев Рана родила девочку, которую в укор всем родственникам назвала Дикра, по-арабски "Память". Она была в состоянии полной прострации и равнодушия, и все опасались, что она из него никогда не выйдет. Что бы ни говорили этим женщинам о гибели их мужей, они были убеждены, что их предал родной отец.