Чтение онлайн

– Будет долго храниться, милорд.

О ужас, то была правда: кумыс, действительно, хранился долго. А иного выбора по части напитков не имелось: после дождей вода в ручьях так помутилась, что по недосмотру можно было выпить жабу.

Картину дополняла юрта, в которой спал герцог. Он упорно звал ее шатром, но правды не утаишь: была это обычная юрта, захваченная трофеем у степняков. От каждой ночевки в ней глаза Эрвина становились чуть более косыми, а в речи прибавлялось шаванской брани.

– Червь сожри ваш варган! Духам-Странникам побренчите, а с меня хватит!..

Ища спасенья от тоски, Эрвин повадился играть по вечерам. У Шрама нашлась в запасе колода; с ним и Фитцджеральдом герцог расписал несколько партий в прикуп. Фитцджеральд был молод и азартен, Праматерь Вивиан дарила ему удачу. А Шрам, как оказалось, усвоил от предков-пиратов не только мореходные хитрости. Будучи честным вассалом, он прощал сюзерену половину проигрыша. Тем не менее, к концу недели счет пошел на вторую тысячу эфесов.

– Это же к счастью, милорд! Не улыбается Вивиан – поцелует Мириам!

– Нет уж, увольте. Этак я к Фейрису лишусь военного бюджета и стану первым полководцем, кто буквально проиграл войну в карты.

В добавок ко всем удовольствиям Эрвин еще и захворал. С первого же дождливого дня он схлопотал простуду, и не было рядом ни смертельной опасности, ни лютого врага, дабы затмить собой муки насморка. Шмыгая носом, герцог жаловался альтессе:

– Холодная тьма, известно же еще из Запределья: я – не путешественник! Среди сотни моих талантов нет ни одного, полезного в странствиях. Тогда какого черта Праматерь Елена вновь и вновь шлет мне сию напасть?

– Полагаю, мстит за внучку, - резонно отвечала Тревога. – Впрочем, могу тебя утешить: в Запределье было намного хуже. Тогда вы шли в гору, теперь – по ровному. Тогда ты потерял весь отряд, а сейчас только половину…

– Острячка выискалась! Лучше развлеки меня, расскажи что-нибудь интересное.

Она охотно соглашалась и начинала называть причины, по которым рухнет военный план Эрвина. Тогда он гнал Тревогу прочь, она пересаживалась к шавану с варганом, чтобы дребезжать на пару:

– Дринь-дринь-брамм-брамм-дрррееенннь…

Пытаясь развеять дорожную скуку, Эрвин призвал отца Давида:

– Держу пари, отче, у вас найдется в запасе тема для философского диспута.

– Мы направляемся в Фейрис, милорд, и мой ум больше занят мечтами, чем философией. Всегда хотел там побывать.

– Вы мечтали о Фейрисе?

– И о других местах на западном побережье. Меня пленяет культура империи Железного Солнца.

– О, я вас понимаю. Меченосцы были забавными парнями: больше всего на свете обожали железо. Делали из него все, что только можно: деньги, кольца, браслеты, картины, иконы…

– …памятники, - ввернул Давид.

– Да, Кладбище Ржавых Гигантов стоит до сих пор. Мы придем туда… Я не могу понять: разве они не знали, что железо – ржавеет? Их империя прожила четыре века – могли заметить, как памятники рассыпаются в труху. А также картины, иконы и все остальное. Чтобы сберечь произведения искусства меченосцев, приходится заливать их смолой или запаивать в стекло.

– Мне видится в этом глубокий смысл, милорд. Искусство – смертно, религия – смертна, память о павших – смертна. Не нужно иллюзий: все когда-то рассыплется в пыль.

Эрвин усмехнулся:

– Если б не надеялись сберечь память о себе, то не ставили бы памятников. Я думаю, причина проще. Меченосцы захватили весь Запад благодаря железному оружию. Получили полчища рабов, бескрайние пастбища и несметные богатства. Вот железо и стало символом роскоши. Да, оно ржавело… Но я слыхал, у меченосцев даже ржавчина ценилась. Жрицы обмазывали ею свои тела, становились красными…

– …как солнце.

Эрвин осекся:

– Хм… Причем здесь солнце? Красными, как кровь поверженных противников. В этом была идея.

С тонкой улыбкой Давид спросил:

– Тогда почему они так назвали свою империю?

– Железного Солнца?.. Отче, это просто метафора! Они собирались завоевать весь мир, и солнце – в том числе.

– А мне думается, это следует понимать буквально.

– Нельзя всерьез верить, что солнце состоит из железа. Железо не светится.

– Светится, когда раскалено.

– И что же его раскаляет? Нужен огромный костер, значительно больше самого солнца. А мы ничего подобного не видим на небе.

Поразмыслив, Эрвин добавил:

– Да там и не может гореть огонь. Учеными доказано: весь небесный виток спирали занимает океан. Он придает небу синеву, из него же выплескиваются брызги, от которых возникают наши дожди. Солнце плавает в этом океане. Чтобы нагреть его, пришлось бы разжечь пламя под водой!

Лукавая улыбка не покинула лица Давида.

– А отчего по-вашему солнце светится?

– Не вижу причин сомневаться в том немногом, что я запомнил из университета. Солнце – это огромный искровый фонарь. Он закрыт в герметичном плафоне, потому вода не затекает внутрь. Днем боги дают больше напряжения, и солнце светит ярче. А к вечеру… Отче, да вы смеетесь надо мной! Вы же грамотный человек, сами читали все эти книги!

– Верно, читал. Но не принял их слепо на веру. Меня смутили кое-какие неувязки. Скажите, милорд, отчего солнце и луна движутся по небу?

– Их несет постоянное круговое течение в небесном океане.

– Однако Звезда стоит на месте. Она так ценна для мореходов как раз потому, что занимает неизменное положение. Почему течение не сносит и ее?

Эрвин сбился.

– Хм… Надо признать, я не так уж внимательно слушал наставников. На лекции по физике допускались барышни…

– Если бы вы целиком обратились во внимание, милорд, то все равно не узнали бы ответа, ибо наука не дает его. Существует лишь теория, будто Звезда стоит на острове среди бушующих вод океана…

Эрвин ухватился за нить:

– Да, это очень разумно со стороны богов! Звезда стоит на острове, как маяк! Она и служит маяком для наших мореходов!

Нечто сверкнуло в глазах отца Давида от слова «маяк» - но тут же угасло.

– Хорошая мысль, милорд. Весьма хорошая… Но, увы. Если бы Звезда находилась на острове среди океана, то ее свет отражался бы в воде. Ночью мы видели бы вокруг нее синеватый ореол. Но этого не наблюдается даже в зрительную трубу. Что приводит к догадке: Звезда не плавает в океане, и вовсе не находится на верхнем витке вселенской спирали. Она просто висит в пустоте между витками.