Чтение онлайн

Великий канцлер сидел за фамильным столом из черного дерева и с интересом рассматривал стоящего перед ним человека. Человек был темноволос, ростом сугубо невелик, но, видать, силен и глаза имел бойкие, словно он не книгочей-многознатец, а трактирный драчун. Человек был гладко выбрит, одет в ладное немецкое платье и башмаки имел совершенно необыкновенные: с огромными золотыми пряжками.

– Так ты и есть знаменитый Петрович? – произнес Кощей и кисло улыбнулся, словно невзначай покосившись на стоящего в сторонке лакея. Причина кислой улыбки была многосложной, не последнюю роль играло и то, что великий канцлер никому не доверял, всех и вся подозревая в предательстве. Личный лакей давно вызывал у него тихую ненависть, но лучше иметь одного старого наушника, чем двух новых.

– Между тем алхимик Петрович спокойно вынес игру в гляделки, которую устроил ему великий канцлер.

– Совершенно верно, ваше высокопревосходительство! – тонко улыбнулся ученый, словно подыгрывая канцлеру в какой-то только им двоим понятной игре. Лакей, стоящий в сторонке, забеспокоился, задвигал ушами, но на лице изобразил полное равнодушие и даже как бы отвернулся.

– Я наслышан о тебе! – Кощей сплел пальцы и кивком указал на кресло. – Присаживайся. Садиться не предлагаю… пока.

– Петрович улыбнулся, словно оценил кощеевский юмор, и сел в кресло.

– Ты вот чугун в золото превращаешь, механического мужика изобрел. А сейчас чем занимаешься?

– Изобретаю железные лучи, – коротко сказал Петрович.

– Что?! – испугался Кощей.

– Железные лучи, – повторил алхимик и пояснил: – Сии лучи глазом не видимы, но ежели такой луч направить на рыцаря в латах, то он мгновенно сварится вкрутую.

От самой идеи и оттого, что Петрович сказал это тихим, будничным голосом, у Кощея прошел мороз по коже. Он даже забыл на мгновение, зачем вызвал к себе этого многознатца.

– Неужели не жалко?

– Кого? – не понял ученый.

– Рыцарей…

– Я об этом не думал, – отмахнулся Петрович, – для меня важней красота идеи!

Кощею захотелось немедленно отправить этого умника боярину Матвееву на правеж, но он сдержал естественный и вполне понятный порыв.

– Вот что… э… Петрович. О железных лучах пока забудь. Есть дела поважнее. Ты должен выполнить срочный заказ.

Кощей на секунду замолчал, словно ожидая ответной реакции, но ее не последовало.

– Так вот, – продолжил великий канцлер, – ты должен изготовить точную копию царской короны и скипетра. И чтобы к утру сии символы государственной власти были на столе. Бери себе сколько хочешь рабочих, помощников, но исполни. Золото и самоцветы получишь из казны.

– Очевидно, Петрович все схватывал на лету. Он кивнул головой и коротко осведомился:

– Я могу вернуться к себе в лабораторию?

– Ты будешь работать здесь, в подвале! – мстительно бросил Кощей. – Все необходимое тебе доставят!

– «Ну, наконец-то можно вздохнуть спокойно, – подумал Кощей, когда чрезмерно любопытный лакей захлопнул за алхимиком дверь. – Ишь ты, железные лучи изобрел… хотя, если вдуматься, в этом что-то есть!» Он расположился поудобней в кресле и щелчком правой руки затушил все свечи, кроме одной, дежурной. Однако отдохнуть великому канцлеру не пришлось. Со всех сторон послышались топот ног, возбужденные голоса. Наконец в дверь постучали.

– Ваше высокопревосходительство!

– Что случилось?

– Ничего не случилось! Царь-батюшка помер!

– Врешь, собака!

Через минуту Кощей уже вбегал в царские хоромы.

– Все назад! – крикнул он страшным голосом, закрывая за собой дверь и оглядываясь. Дормидонт по-прежнему лежал на лавке, и бороденка торчала точно так, как сказал стрелец. «Неужели и впрямь?.. – мелькнула в голове великого канцлера страшная мысль. – Что же теперь будет с Русью? Снова смутные времена? Снова боярин Бунша со своей разноцветной революцией? Русь, куда несешься ты, дай ответ? Не дает ответа!»

Он подошел ближе, склонился надДормидонтом и невольно отпрянул назад. За всю свою долгую и беспокойную жизнь канцлер не видел покойников с румянцем на щеках. Вдобавок от царя сильно несло самогоном.

Кощей поднял руку, чтобы щелкнуть пальцами, призывая челядь, но тут Дормидонт открыл глаза и, мучительно сморщившись, простонал:

– Кощеюшка, мне бы того… лекарства!

Кощей вытащил из кармана фляжку, сделал глоток сам, шумно выдохнул и передал Дормидонту. Дормидонт, покряхтывая, принял сидячее положение, вытащил из кармана малосольный огурец, разломил и половину протянул канцлеру. Кощей послушно захрустел. Дормидонт сделал приличный глоток и прищурился:

– По какому поводу тревога?

– Да где же тревога? – удивился Кощей.

– Везде! – убежденно прошептал Дормидонт. – И вот я не выдержал. Перебрал с расстройства!

– Я вас понимаю, ваше величество, но все будет в порядке. Меры уже приняты.

– Какие меры? – удивился Дормидонт – Ты о чем?

– О символах государственной власти! – поклонился Кощей. – К утру будут готовы фальсификаты… пардон, дубликаты!

– А… это? Фигня! – твердо сказал Дормидонт. – Пле… ик… вать! Нет короны – и не надо. У меня от нее голова лысеет. Буду носить шляпу, как король франкмасонский.

Тут он хитро прищурился и поднял с пола растрепанный том:

– Быть или не быть, вот в чем загвоздка! Кощей бросил беглый взгляд на книгу и просиял:

– Так вы по этому поводу расстроились? Вам жалко бедного принца?

– Жалко! – кивнул Дормидонт. – Ты только подумай, что с ним железные лбы сделали? А короля-то как ухайдакали хитро, яду в мозги накапали!

– Ваше величество, не обращайте внимания на импортных извращенцев, у нас своих хватает!

– Извращенцев хватает, а вот Шекспьеров что-то не видно! – надулся Дормидонт.

– Вы просто не туда смотрите, ваше величество! – вздохнул Кощей. – Тут мне из тайной канцелярии стихи принесли, замечательное произведение! Там прямо так и сказано, что, мол, может собственных Платонов и быстрых разумом Невтонов земля Лодимерска рождать!

– Может, да не рождает, – не сдавался Дормидонт.

– Позвольте мне с вами не согласиться, ваше величество, – сказал Кощей. – Есть и у нас фанатики науки. Петрович, например. Он изобрел железные лучи. Если их направить на рыцаря, закованного в доспехи, тот сварится, как курица в духовке! А еще он смастерил механического мужика, который может и землю пахать, и службу нести.

– Тьфу ты, мерзость какая! – государь даже сплюнул в сердцах. – И как такая дрянь в голову приходит? У нас что, натуральных мужиков мало? Механического захотелось! А он не того, часом…

– Любитель восточных сладостей? – намекнул, ухмыляясь, Кощей.

– Во-во. Любитель. Вот ежели бы он бабу смастерил, да помягше… – тут Дормидонт мечтательно вздохнул, но тут же перевел разговор на другую тему: – Ты вот, великий канцлер, все знаешь. А скажи мне, к примеру, куда все девается? Вот мы тут сидим, полную горницу слов наговорили, а все равно пусто! Так я, слышь, думаю: а куда все ушло? Как в прорву! – Дормидонт выкатил на Кощея честные круглые глаза и замер в ожидании ответа. От этих слов у великого канцлера едва не заехал ум за разум, но он быстро нашел выход из положения: