Чтение онлайн

Маг раздумывал, покачивая головой, соглашаясь с невидимым собеседником. Возможно, что на том пути, которым он шел, еще имелось место для нескольких шагов, но никто уже не мог сказать, где и чем этот путь закончится и что поджидает упрямого путника в той темноте, которой занавешено его окончание.

Сила, охраняющая талисман, могла повернуться к нему так, что его забавы с превращением Митридана в грибы и впрямь могли оказаться детскими забавами. Все могло кончиться гораздо печальнее.

Теперь, оглядываясь назад, он даже не был уверен, что в Киеве схватился с Митриданом. Возможно, что и там в их схватку вмешалась та же сила, что охраняла талисман.

Он покачал головой. Как бы там ни было на самом деле, ясно было одно. Путь Силы исчерпал себя. Следовало придумать что-то иное. Может быть, даже Светлое и Доброе. Но при этом - обязательно Хитрое.

Мысли текли одна за другой, торя новую дорогу, на которой не было место ни Силе, ни Коварству, но имелось место для Ума с небольшой толикой Хитрости… Ход вообще-то был на виду. Этот Гаврила не знал, чем обладает. Случай дал ему в руки чудо, но другой случай вполне может его отобрать… Он простой человек. Как палец простой! Таких Гаврил в тех местах двенадцать на дюжину. А у такого все можно купить, поменяться…

Маг хлопнул себя по лбу.

Именно! Он же недавно сам ему на жизнь жаловался! Тень свою, дурак, найти не может! Предложить ему в обмен помощь в поисках тени, в конце концов! И все!

Спине стало жарко, и он повернулся к огню грудью. Пламя перед глазами плело огненные кружева, в которых застревали огненные же звери и птицы. Они сливались друг с другом, превращались одно в другое. На его глазах огненный лев вдруг опал, съежился и превратился в кошку. Ласковую домашнюю кошечку, не страшную и не опасную. Знак был таков, что спорить с ним маг не решился.

–  Не получилось львом - получится ласковой кошечкой. Этот дурень заплатит мне за помощь талисманом!

Халат подсох. Снова проверяя свою силу, Игнациус сунул руку в огонь, и горящая коряга осыпалась пеплом, став похожим на черный сугроб. Сила по-прежнему оставалась с ним, и в это мгновение ничего важнее этого не было - только Сила давала возможность найти беглеца.

Оглянувшись, маг отломил ветку с ближайшего дерева. Не счищая ни листьев, ни ягод свернул ее в кольцо. Для этого колдовства нужна была вода, много воды. Более всего подошло бы неглубокое озеро, но Игнациус надеялся, что в этот раз его забросило не так далеко от талисмана и, возможно, для колдовства хватит и той малости, что текла прямо под ногами.

Пахнущее древесным соком кольцо погрузилось в воду, и течение понесло его прочь, к другому концу поляны. Вокруг сразу завертелась рыбья мелочь, надеявшаяся поживиться от непонятно откуда свалившейся ветки, не понимая, что и сами могли оказаться чьей-то добычей, но на их счастье Игнациус не обратил на них внимания - не до них было.

Маг шел рядом, бормоча заклинания. Он не успел произнести и десятка слов, как кольцо распрямилось, разбрызгав воду и вытянувшись стрелой, застыло в текущей воде, показывая в сторону.

–  Есть!
– прошептал Игнациус, опасаясь громким голосом спугнуть удачу.
– Есть!!!!

Как и беда, удача тоже любит ходить стаей.

Ему повезло не только с Силой, но и со всем остальным. Душа наполнилась благодарным спокойствием, которое скрыло под собой острые камни отчаяния.

Воды хватило! Колдовство настигло беглеца! Он ухмыльнулся и посмотрел туда, куда указывала ветка. Над кронами деревьев торчали снежные вершины не таких уж и далеких гор.

Распрямившийся прут указывал именно на них.

Гаврила очнулся оттого, что раскаленный солнцем камень ткнулся ему в щеку, словно напомнил, что сейчас как раз самое время выбираться из уютного беспамятства. Ощущение только что пережитой опасности заставило человека сдвинуться с места. Он перекатился на бок, снова обжегся о камень, выругался слабым голосом и только после этого поднялся на четвереньки. Мир вокруг колыхался, словно он смотрел на него сквозь текучую воду. Камни двигались, переползая с места на место, но Масленников не побеспокоился, ибо точно знал, что все это ему только кажется.

Опершись на меч он прислонился спиной к камню, прекращая вращение в голове, и с большим трудом выпрямился. Точнее разогнулся.

В шаге от него лежала нечеловечески огромная рука, укутанная в темно-коричневую шерсть. Страх возник и тут же угас, словно ветер сорвал огонек с лучины.

Это была рука врага, но врага побежденного - из шерсти торчали обломки костей и, хотя пальцы еще шевелились, зазывая его в глубину пещеры, опасности в их движении не было. Здесь все уже было кончено. Жизнь, растворяясь в смерти, шевелила пальцами.

Вместо черного от темноты проема, совсем недавно манившего зайти в пещеру и поискать там прохладу и отдохновение, теперь виднелась разбитая голова зверя-шишиги и смотрел неживой, остекленевший уже глаз. Гаврила удивился, но потом сообразил, что уже в беспамятстве затащил туда тушу, чтоб разобиженные служители древнего Бога не добрались до него.

–  Все, - объявил он хрипло.
– Хорошего понемногу! Ухожу!

Щит прикрыл спину, меч влетел в ножны, и уж совсем было, собрался уйти Гаврила, как сталь в ножнах словно бы его за язык дернула. Полуобернувшись к святилищу, журавлевец крикнул:

–  Эй, вы там!

Ему не ответили, но он-то знал, что его слушают.

–  Пока своего слугу сами не съедите, то и на волю не выйдите… А вот Богу вашему беспамятному - отдельное спасибо!

–  Ты не спрячешься… - прокричал кто-то из-за шерстяной завесы.

–  Да я и не собирался, - ответил Гаврила, пожимая плечами… - Не отощайте там на мясном-то…

Он сделал несколько шагов, но вернулся.

–  Да! И костями смотрите, не подавитесь.

…Древний Бог, конечно ошибся.

Никакой кипарисовой рощи рядом со святилищем Гаврила не нашел. Правда, попадались ему несколько раз под ноги, занесенные песком длинные камни, удивительно похожие на окаменевшие древесные стволы, о которые само Время обломало свои зубы, но то - дерево, а то - камень. Какое же колдовство нужно, чтоб превратить одно в другое? Поменять местами Живое и Мертвое?

Сквозь дрожащий горячий воздух не было видно ни озера, ни зеленых трав, о которых говорил Бог, зато обещанные горы обнаружились в целости и сохранности. Гаврила подумал, было, что для Бога они, наверное выше и острее, чем для него, но вслух не высказался - мало ли вдруг Бог подслушает да обидится.