Чтение онлайн

–  Джян-бен-Джян.
– подтвердил Гаврила.
– Есть такой с той стороны гор.

–  Аккореб?
– прищурил глаза старшой. Слишком легко незнакомец произнес это слово. Без уважения и страха.

–  Аккореб, - согласился Масленников, услышав в голосе уважение.
– Ты же видел, откуда я спустился.

Люди вокруг заговорили, но старшой оборвал гомон взмахом меча.

–  Врешь! Если б ты из Аккореба шел, то никак не мог Храма миновать…

Гаврила кивнул. Прищуренный взгляд старшого не обещал ничего хорошего, но врать Гаврила не хотел.
– … миновать и уцелеть!

Ожидая насмешки, Масленников осторожно ответил.

–  Ну и там я был… Что с того?

И тут вокруг грянул смех. Даже старшой скривился как-то добродушно, правда, с изрядной долей презрения.

–  Ты не только дурак, но и лжец!

Гаврила поднялся, и теперь никто не помешал ему сделать это - чего уж храбрым воинам при оружии и в собственном праве бояться лжеца и дурака?

–  Почему?
– спокойно спросил он отряхиваясь. Кусты вокруг стояли низкорослые, зато вдалеке росло несколько настоящих деревьев, которые в случае чего могли прикрыть от стрел.

–  Потому что спрашиваешь, - сказал, как отрезал старшой.
– Кто в Храм заходит тому уж, и говорить нечем.

Наверняка тот знал про Храм больше, и это знание было таким, что делало все то, что говорил Гаврила шуткой.

–  Что-то не пойму я, - честно сказал Масленников.
– Меч и щит я у волшебника в замке взял и в Храме был. Надо было зайти с тамошним хозяином посоветоваться. Насчет замка Ко. Так что с того?

Они засмеялись так, что кто-то даже хлопнул его по плечу одобрительно.

–  Да ты, брат, веселее скомороха!

Смех перекатывался волнами. Казалось, даже кусты приняли участие в веселье, размахивая ветками. Гаврила смотрел на людей, соображая, что тут такого смешного и только потом понял, что шишига, которую он погубил в Храме, для каждого из них - неодолимый противник. Неодолимый даже в мечтах.

–  Ладно, - решил старшой.
– Пока поживи. С нами пойдешь.

–  Куда это с вами? Мне, может, в другую сторону.

Старшой нехорошо усмехнулся.

–  А У нас тут у всех одна сторона. Для живых. В другую только покойники ходят…

Гаврила пожал плечами.

–  Понятно… У меня один вопрос только остался, - спросил он, глядя на меч в его руках. Щит стоял дальше, со всем уважением прислоненный к камню - он был куда удивительней простого меча. Узоры на нем по-прежнему менялись, словно ветер гонял их по мягкой коже. Они жили своей жизнью: переплетались, сходились друг с другом, скручивались в спирали.
– Вы добро мое по-хорошему отдадите или как?

На него никто не обиделся. Старшой презрительно бросил отворачиваясь.

–  Твое добро у тебя в штанах. Носи, пока не потерял.

Он протянул меч, с удовольствием глядя, как прокатывается по нему волна света.

–  А то что до сих пор по ошибке твоим считалось, так мы это поправили.

Меч влетел в ножны.

–  Меч и щит теперь хорошему делу послужат.

Гаврила пошевелил пальцами, кашлянул в кулак.

–  Так им и в моих руках не плохо было.

–  Трус и лжец - позор оружию.

–  Кто трус и лжец?
– спокойно переспросил Гаврила. Что-то в его голосе остановило тех, кто посчитал веселье оконченным и пошел по своим делам.
– Вы, конечно, всех своих знаете, но я-то тут причем?

Они поняли оскорбление и заворчали.

–  Уж не потому ли вы мне не верите, что жил при Храме до недавнего времени звереныш, которого тамошние жрецы на всех входящих науськивали?
– презрительно спросил Масленников.
– Так не бойтесь его больше. Убил я ее…

Старшой молчал, не зная, что сказать или сделать. Пришел черед ухмыляться Гавриле. Он не хотел, чтоб это выглядело вызывающе, но как получилось - так получилось.

–  Или думаете, что то, что вам не по силам, то и никому не в подъем?

Разговор не получался. Та малость, что еще связывала их, таяла в прохладном воздухе. Гаврила вдруг отчетливо почувствовал запах еще не пролившейся крови.

–  Отдайте мне мое.

–  Забери, - сказал старшой, чувствуя, как люди вокруг расступаются, давая ему возможность размахнуться.

Гаврила наклонил голову к плечу, краем глаза пересчитывая врагов. Меньше их было. Не больше десятка.

–  Заберу, - сказал Масленников, - только вам решать как…

Старшой не переспросил. Понял, что Гаврила имел в виду. Не желая тратить время на разговоры, он просто ударил, желая убить и закончить затянувшуюся шутку.

Гаврила удара ждал, и успел присесть. Меч пролетел над головой и плечом, срезав несколько веток. Не ожидая, когда враг повторит замах, Масленников ногой ударил того по колену.

Старшой упал, но тут же поднялся, перекатившись через голову.

–  Стоит ли так стараться?
– прошипел он, потирая ногу. Глаза его постепенно леденели.
– Прыгаешь тут… Ногами машешь.

–  Конечно, нет, - отозвался Гаврила, обходя его по кругу.
– Но уж больно мне убивать вас не хочется. Молодые еще вам бы жить да жить…

Старшой присел, и чуть расставив руки в стороны, двинулся к Гавриле, отжимая его к камням.

–  Прыткий ты, я смотрю. И на язык и на ноги.

–  Так жизнь научила…

Они снова пустились в путь, обходя друг друга.

Сперва Гаврила боялся, что кто-то рубанет его со спины, но эти люди имели понятие о воинской чести, а, скорее всего, просто были уверенны в том, что вожаку ничья помощь не понадобится.

–  Что ж ты все молчишь да молчишь? Рассказал бы что-нибудь… - наконец сказал Гаврила.

Старшой не ответил. Знал он эти разговорчики - губы говорят, а руки нож к делу пристраивают. Сам такой.

–  Сказал бы хоть, чьи вы тут такие будете. Вижу ведь, что добрые люди, не разбойники.

Гаврила поскользнулся, и противник прыгнул, чтоб закончить бой, но Масленникову это и нужно было. Улучив момент, он перепрыгнул наклонившегося воина и в два кувырка долетел до щита. Тот, словно простив его или растеряв в тепле зловредное джян-бен-джяновское колдовство, сам прыгнул в руки.