Чтение онлайн

— Нет, — неожиданно твёрдо сказал Дормий. — Такое не происходит просто так. Холар не случайно избрал меня проводником своего милосердия, я не случайно нашёл тебя на пепелище и уж точно мы не случайно встретились именно здесь и сейчас.

— Если твои слова означают, что мы оба здесь не сдохнем, и я вновь увижу дочку, то я готов поверить во что угодно, — усмехнулся Вайс.

Где-то вдали раздался лязг и скрип металла, за которым последовал звук тяжёлых приближающихся шагов. Наконец, перед решёткой камеры предстал сир Гильям Фолтрейн, тот мерзкий тип с зализанными набок волосами, который и притащил Вайса сюда.

— Гляжу, очнулся, — ухмылка не прибавила ему красоты, а безжизненные рыбьи глаза поблескивали в неровном свете лампы. — На. Его величество велел вас покормить.

С этими словами, рыцарь бросил ломоть хлеба под ноги и пнул его так, что тот оказался по ту сторону прутьев. Судя по звуку, с которым катился хлеб, он был немногим мягче каменного пола темницы.

— Водички бы, — буркнул Вайс, взвесив ломоть на ладони.

— А я думал, ты вдоволь нахлебался, — ухмылка на лице сира Гильяма стала шире, обнажив зубы. — Ваша кормёжка — забота не моя, а тюремщика. Его величество послал меня к тебе, лысый. Пояснить, зачем тебя швырнули в камеру к святоше, а не в помойную яму подыхать.

— Наверное, я очень красивый и приглянулся его величеству. Да и тебе, вижу, небезразличен, — Вайс собрал всё ехидство и кокетливо подмигнул рыцарю. — Этот шрам у тебя на щеке очень подходит под цвет глаз. Наверное, его тебе какая-нибудь красотка оставила?

Гильям Фолтрейн плюнул меж прутьев решётки, метя в Вайса, но промахнулся.

— Не обольщайся, — процедил рыцарь. — Ты нужен королю хлебать ту муть, что варит ригенский алхимик. А ты, — он указал пальцем на Дормия, — делать так, чтоб лысый не сдох раньше времени. Что с вами будет в случае отказа, думаю, говорить не надо. Как ты тогда сказал, священник, его время ещё не пришло? Вот как придёт, так я его и убью. Лично.

— Когда-нибудь я возьму острый нож и срежу ухмылку с твоего лица, — проговорил Вайс на анмодском, глядя сиру Гильяму прямо в глаза.

— Шипи сколько влезет, лысый, — высокомерно ответил тот. — Никогда не поздно и тебе отрезать язык. Когда его величество добьётся своего, так, пожалуй, и сделаю, прежде чем прикончить. Вы, имперские свиньи, мне всегда были противны, а теперь вами замок просто кишит. Ты, вонючий старикашка алхимик со своим мягкотелым братцем. Хотя девка, конечно, неплоха. Ну, имперские девки только для одного и годятся, хе-хе…

Сказав это, он плюнул себе под ноги и ушёл.

— Ишь какой милашка, — усмехнулся Вайс под лязг закрывающейся двери. — Того и гляди, целоваться полезет. И эту морду сделали командиром гвардии.

— Человек с глазами мясника, — печально проговорил Дормий. — От него веет кровью множества жертв и совершенным безразличием к ним. Много горя он принёс в этот мир и немало ещё принесёт.

— Это что же, Отец милосердия тебе нашептал?

— Чтобы это понять, не нужны подсказки свыше. Но вот что я чувствую особенно сильно — город словно в железной клетке, и люди в нём тоже. Сложно объяснить, но я чувствую себя более свободным, чем они.

— Как бы ты первый из нас не расстался с рассудком, — с опаской сказал Вайс, поднимаясь на ноги. — Хотя куда там… Хочешь пари? Я почти уверен, что чёртовы капли сведут меня с ума раньше.

— Нет, столица теперь словно темница. Я видел это в их глазах. Ходят по улице, а взгляд как у узников. Должно быть, это из-за того, что церковь здесь и впрямь сделалась железной, как говорила Матриарх. И если её лицо — стальная маска, то в глазах короля я увидел кузнеца, что выковал её.

— Прошу, Дормий, — взмолился Вайс и потянулся, — говори проще.

— Король одержим Калантаром.

— Я неправильно понял второе слово, или ты и впрямь сказал «одержим»?

— Именно так. Калантар, жестокое божество тирании, отравил разум короля, а тот, в свою очередь, заключил в клетку весь город. И, несомненно, хочет сделать то же самое со всей страной.

— Ох и дерьмовые же времена настанут, если ему удастся задуманное, — проговорил Вайс, опёршись на решётку. — Тут ведь такое дело, Дормий. Король заставляет одного хорошего человека творить гадкую вещь — зелье, что продлит жизнь и позволит его королевской заднице продавливать трон куда дольше, чем положено. Собственно, потому я и здесь: на мне проверили первую попытку. К сожалению или счастью, неудачную. Впрочем, я сейчас подумал, чёрта с два они бы дали мне уйти, даже если б всё получилось. Прирезали бы прям там, и дело с концом. А я, дурень, польстился на заманчивый куш…

— Все мы порой падки на соблазны. Уверен, Калантару тоже было, что предложить королю в обмен на разум.

— Дьявол! — Вайс схватил решётку и попытался было её хотя бы пошевелить, но прутья были слишком крепки для этого. — До сих пор не верится. Снова в темнице, и снова не один! Слишком уж часто это со мной происходит, когда-нибудь судьбе надоест, что я её искушаю… А ты вообще насколько уверен в этом? Ну, что король одержим. Может, он просто умом тронулся? Слышал, с королями такое случается.

Отец Дормий сначала ничего не ответил и опустил голову, но потом, после протяжного вздоха, заговорил:

— Рискну предположить, что я в таких вещах разбираюсь лучше многих. В молодости я, да простят меня Трое, посвящал время тёмному искусству демонологии. За это меня и прогнали из вальморской Академии.

— Академия? — Вайс наморщил лоб. — Это где маги что ли? Ты, выходит, волшебником был? Вот уж воистину чуден мир!

— Он станет ещё чуднее, если я скажу, что на Вальмору меня забрал никто иной, как Вингевельд, нынешний архимаг. В те годы, правда, он был простым преподавателем. После занял пост декана воды, а несколько лет спустя сделался архимагом. Меня, правда, тогда в Академии уже давно не было.

— А чего ж ты тогда не наколдуешь чего-нибудь, чтобы у того хмыря Фолтрейна рожа с задницей местами поменялись?

— Видно, ты не знаешь, — мягко и с улыбкой ответил Дормий. — Всех, кого исключают из вальморской Академии, лишают магии. Впрочем, это не помешало мне продолжать изыскания даже после возвращения домой в Дракенталь. Нужно было только достать нужные книги…

— Дракенталь? — удивился Вайс и задумчиво добавил: — Красивый город, я там сидел. В Пламенном замке, сразу после того, как ты мне жизнь спас. Впрочем, не буду об этом, все темницы одинаковы. Так что ты делал потом в Дракентале?

— Просто жил, — пожал плечами Дормий. — Родителям я не говорил об истинной причине изгнания из Академии. Сказал лишь, что обучение оказалось слишком сложным. Мать печально вздохнула, а отец только махнул рукой, заявив, что изначально не верил в эту затею.

— Хороши родители, — усмехнулся Вайс.

— Мне не за что их винить. Наша семья держала сапожную мастерскую, а единственным ребёнком, кроме меня, была моя сестра. Пока меня не было, отец пытался научить её премудростям сапожного дела, но ничего толком не вышло. Так что он был даже по-своему рад моему возвращению.