Чтение онлайн

— Церковь и корона теперь едины, и я верна им как никогда! — вскрикнула матушка Ферлисса и надменно улыбнулась. — Я не знаю, зачем вы им помогаете, но наказаны будете первым.

— Ты угрожаешь мне, настоятельница? — холодно проговорил Грегорион, забыв о всяких приличиях. — У тебя припрятан нож? Или думаешь, меня удержат эти двери?

— У белых сестёр есть более изящные способы защитить себя. В вино, которое ты пил, я добавила достаточно снотворного, чтобы свалить с ног даже такого здоровяка. То же средство выпили и твои спутники. Их, должно быть, уже вяжут, а ты погрузишься в крепкий сон примерно… сейчас.

У Грегориона потемнело в глазах, но то было не действие снотворного отвара. Он поклялся защищать принцессу, привёл их с Дэйном в монастырь, а теперь они оба в опасности. По его вине.

Инквизитор рванулся с места, едва не сорвав дверь с петель. Он пролетел коридор, спустился с лестницы, перепрыгивая через несколько ступеней разом, и вот уже оказался на улице, где ему открылась неожиданная картина. Вход в больницу окружили трое конников в узкополых шляпах с перьями и один пеший оборванец, а оскалившийся Дэйн Кавигер стоял на пороге, выставив вперёд меч. Из-за его спины выглядывала испуганная принцесса.

Услышав Грегориона, всадники обернулись, а тот, что был безлошадным, указал на инквизитора пальцем.

— Вот он, это про него я говорил! Огромный, как медведь!

— Толпой и медведя валят, — отозвался один из всадников. У него было изрезанное шрамами лицо, а на шляпе красовалось сразу три пера. — Вы же говорили, что позаботитесь о здоровяке.

— Я сделала всё, что от меня зависит! — послышался голос настоятельницы. Она стояла на пороге монастыря с лампой в руке, а позади столпились монахини.

— Снотворное на меня не действует, — прорычал Грегорион. — И никакая отрава не подействует тоже. Тронете моих спутников хоть пальцем, останетесь без рук.

— Правду говорит, господин! — заверещал пеший. — Я сам видел! Собственными глазами! Одному моему кузену руку оторвал, а второго…

— А ну заткнись! — рявкнул всадник в пернатой шляпе. — Вижу, дело несколько осложнилось. Мы пришли сюда по следу принцессы Мерайи. Настоятельница, пообещала, что принцесса и её спутники будут спать мёртвым сном, и проблем не возникнет. Однако, что же мы видим? Или все трое ходят во сне, или же ты, настоятельница, нас подвела. А может и вовсе обманула, заманив в ловушку.

— Пред ликом богов и людей, Троих и многих, и владыки нашего Калантара, клянусь, что действовала лишь на благо его величества! — воскликнула матушка Ферлисса. — Я… Я не знаю, почему на них отвар не подействовал! Добавила его в вино и…

— От вашей кислятины у меня изжога! — вскрикнул Дэйн. — Сегодня я пил только воду. А принцесса вовсе вина не пьёт!

— Благодари свой нежный желудок, рыцарь, — усмехнулся всадник. — Чёрт… Ладно! Раз такое дело, лучше мне представиться. Айден, капитан вольной роты «Терновые клинки».

— Псы войны, наёмники, — процедил Дэйн. — Я сир Дэйн Кавигер, командующий королевской гвардии…

— Бывший, надо полагать? Слышал, его величество устроил турнир, чтобы выбрать нового командующего гвардии.

— Пусть и бывший, но я поклялся защищать эту девушку ценой собственной жизни!

— И это ваше неотъемлемое право, — кивнул капитан наёмников. — Как и сражаться левой рукой за неимением правой. А кто ваш рослый приятель? Тоже какой-нибудь рыцарь?

Инквизитор стиснул зубы, но всё же решил ответить:

— Нет, я Грегорион Нокс, бывший инквизитор Церкви Троих, карающая длань богов.

— Не думал, что инквизиторы бывают бывшими. Говорят, вы убили троих и притом голыми руками.

— У меня не было выбора… — горько проговорил Грегорион.

— Итак, что мы имеем? — вздохнул капитан Айден. — Вы, сир Дэйн, при всём уважении, нам не соперник, но, чтобы повязать вас силой, придётся сначала одолеть крепыша. Эх, как знал, что надо было ещё ребят брать. Ну, что ж…

Наёмник с лязгом обнажил меч, и монахини ахнули.

— Во имя всех богов, вы собрались устроить резню в монастыре?! — вскрикнула настоятельница.

— Сама виновата, — бросил капитан. — Мы потратили слишком много времени, чтобы остаться без награды. Король ищет двоих беглецов, но, думаю, принцесса ему всё-таки ценнее. Не покалечьте её высочество, парни!

Грегорион стиснул зубы и сжал кулаки. Лучше всего будет стащить ближайшего всадника с лошади и размозжить ему голову тяжёлым сапогом. Потом рвануться к больнице, пока Дэйн будет отбиваться… Но что делает Дэйн?!

— Стойте! — воскликнул рыцарь и опустил меч. — Выслушайте моё предложение.

Капитан Айден поднял руку, и наёмники остановились.

— Я видел, на что способен Грегорион, — продолжал Дэйн, — и не уверен, что его вообще можно убить оружием. С вами человек, который видел то же, что и я. Он может подтвердить мои слова. К слову, он не говорил, что за обстоятельства свели наши пути?

— Этот ваш здоровяк напал на него и его друзей, а ему удалось сбежать. Так он нам рассказал.

— Они с дружками отняли у меня меч, покалечили мне руку моим собственным оружием… А ещё, что хуже, пытались лишить её высочество девичьей чести.

Капитан наёмников нахмурился и покосился на оборванного человека, который сделался бледнее монастырской стены, в которую вжался. Инквизитор заметил, как лицо настоятельницы исказило отвращение. Всё-таки в этой женщине ещё осталась монашеская добродетель.

— Если бы не Грегорион… — продолжал Дэйн. — Я даже не хочу думать, что могло произойти.

— Допустим, засранца мы вздёрнем, — легкомысленно проговорил капитан Айден. — Но что же дальше? Пожмём друг другу руки и разойдёмся? Не думай, что твои слова меня напугали. Так уж вышло, что я эльф, и за свою долгую жизнь повидал немало ублюдков, которые похвалялись, будто бы их невозможно убить. Знаешь, что у них общего? Они все мертвы. Теперь я тоже предпочту рискнуть.

— Думаете, король будет к вам щедр? По его воле фрейлинам вырывают зубы, служанкам выдирают ногти, а музыкантам вливают в горло кипяток. Едва ли королевский двор в одночасье превратился в свору грешников и негодяев, достойных подобных наказаний. Нет. Эдвальд Одеринг превратился в жестокого безумца. Насколько ужасного, что принцесса предпочла такой жизни бегство, полное опасностей. Сменила платье на лохмотья, а пирожные на сухари.

— И теперь живёт так, как почти всё остальное королевство, — усмехнулся наёмник и двое других всадников расхохотались.