Чтение онлайн

Лиам надеялся, что остынет к ней. Убеждал себя, что подбирает мусор, использованную кем-то и выброшенную на улицу вещь, а так он никогда не делал. «Кем-то» — человеком с уродливой и искалеченной душой, лишённой всякого милосердия, до краёв наполненной цинизмом и отвращением ко всему миру. Создатель, он даже ненавидел Лету первое время, потому что она сама позволила с собой такое сотворить. Где было её здравомыслие, которое не всегда, конечно, просыпалось в ней, но уж точно помогало узнать ублюдка за сотню вёрст? И какими такими чарами обладала та тварь, что все их беседы на протяжении двух месяцев, сочившиеся ядом и ненавистью, странным образом перетекли в эту паршивую связь?

Он не знал ответа на все эти вопросы. Ему нужно было лишь перестать думать о ней. Отпустить. В одно весеннее утро он сообщил ей, что ему надо уйти в город по делам и что вернётся он только вечером. Она пробормотала что-то будничное и оторвалась от стенки коридора, которую подпирала. Аромат жасмина плавно проследовал за ней, пройдясь вокруг Лиама, а он стоял и наблюдал за её походкой, думая, до чего же она была хороша сзади.

Не было в ней ничего особенного. Видел ли он женщин красивее, умнее? Видел. Был он с этими женщинами? О, да, безусловно. Но Айнелет стала для него настоящей пыткой, вваливаясь в его комнату ранним утром с какими-то важными ей одной новостями, избегая его целыми днями, а потом внезапно подкарауливая чуть ли не возле самой спальни, демонстративно закатывая глаза при беседе и позволяя себе, в конце концов, отпускать ехидные комментарии на все тактичные темы в его присутствии. Между ними была такая пропасть, просто бездна, начиная от возраста и статуса и заканчивая взглядами на самые обыденные вещи, но, великие боги, они были равны друг другу. Он для неё не более чем эльф, усердно ухлёстывавший за ней ещё на Скалистых островах, а она — просто хорошенькая полукровка.

В одном он уверен — он не был заменой. Каменная стена, стоявшая между ними долгое время, теперь рухнула, и ничто больше их не разделяло.

Он сел рядом с ней на парапет. Блики солнца отражались в воде и отбрасывали тени на лицо и руки Леты.

Дворец был полон сплетен о них. Мало кто одобрял их отношения, хотя это не было вызвано личной неприязнью. Женщины завидовали Лете, мужчины либо не понимали Лиама, либо тоже завидовали (в основном те, кто благосклонно относился к самому факту существования Суариванской Гадюки и признавал её одной из эльфов). Но никто не возражал открыто, ограничиваясь шёпотом о том, что никак это всё тёмные чары, перешедшие от известной сердцеедки Марилюр. Сплетни были очень осторожными, так как все знали, что у Лиама руки по локоть в крови, одно неверное слово — и несчастный распространитель слухов проснётся без своего языка. Если вообще проснётся.

Все эти убийства, которые украшали его как военные ордена на мундире, давно остались в прошлом. Хотя Лиам с огромным удовольствием вернулся бы во времена Медной войны, вновь примеряя на себя наряд тайного палача и кровавого интригана, и прикончил бы Агона и Фисника. Так, чтобы ни трупов, ни следов, только убедительно сочинённая история о долгом путешествии на Золотые Земли. Но они были детьми Кильрика. А Лиам любил и уважал своего короля.

— Что теперь? — спросила Лета. — Будешь бездействовать?

— В обед я пойду к королю. Узнаю все подробности. Закон всё равно можно отменить до его смерти, — ответил он и наклонился к девушке. — Но, если ничего не изменится, тебе придётся переехать ко мне.

— Зачем это? — она повернула голову к нему, отрывая взгляд от рыбок.

— Агон и Фисник меня ненавидят. Вдруг они станут подсылать ко мне убийц? По ночам, — Лиам протянул ладонь и провёл тыльной стороной по щеке Леты. — А ты ведь так чутко спишь, что слышишь даже писк самой тихой мыши.

Она улыбнулась. Слегка надавив на подбородок большим пальцем, а остальными обхватив её за шею, Лиам потянул девушку ещё ближе к себе. Но вместо поцелуя он ощутил рваный вздох. Открыв глаза, Лиам увидел королевскую стражу, обступившую фонтан. Рука одного из них сомкнулась на запястье Леты, и по выражению её лица было заметно, что она переборола удивление и готова сломать стражнику руку в сию же минуту.

— Ну и какого? — лениво и злобно спросил Лиам.

— Masdaus, нам положено задержать госпожу Айнелет. Она подозревается в убийстве Агона Келлена и Фисника Келлена, сыновейDo Rellien1.

Последнее, что успел заметить Лиам — испуг в глазах Леты, прежде чем её рывком подняли на ноги и увели. Он едва смог шепнуть, чтобы она не сопротивлялась, чтобы не было хуже.

А разве могло быть?

***

До самого вечера никаких новостей. Лета ходила по комнате, если не заламывая руки, то точно ощущая сильную тревогу. Вскоре это чувство переросло едва ли не в гнев, когда она услышала краем уха разговор двух стражников, карауливших её за дверью, о том, что это Гонтье намекнул королю о ней после обнаружения тел.

Как? А, главное, зачем?

Пока Лета пыталась найти ответы на эти вопросы, она одновременно продумывала свой побег. Лиам не позволит ей попасть в передрягу, однако это мало успокаивало, поэтому девушка заранее нацепила на себя старую куртку и надела ремень для ножен. Разбить окно и сбежать через сад — это была её первая мысль, которая могла оказаться правильной. Стражники, конечно, придут на шум, но она будет уже далеко. Дворец она изучила достаточно хорошо, чтобы не заплутать в его коридорах, а Хагна ждала её в королевской конюшне. И всё же бежать сейчас было глупо, когда она не знала всех подробностей. Не одна она так считала, иначе бы стражу выставили и возле окна.

Сбежать она всегда успеет. А пока нужно успокоиться и ждать.

«Любому идиоту понятно, что Агона и Фисника убил Гонтье», — подумала Лета, нарезая очередной круг по комнате и вспоминая встречу с бастардом на балу и смутное интуитивное беспокойство на его счёт.

С ним было что-то не так. В его ужимках, взглядах, странной манере общения, даже в его чёртовых усиках. Она это чувствовала, а потом просто забыла. Зря.

Только для чего ему понадобилось подставлять её? Других подходящих не нашлось?

К ней однажды впустили только Калани с едой, но служанка ничего толком не знала. От неё Лета услышала, что Агона и Фисника убили прошлой ночью, во время бала, а их тела нашли утром, каждого в своей комнате с перерезанным горлом. Вот и всё, что знали большинство придворных и слуг. Остальное хранилось в секрете, Лиама вообще никто целый день не видел, а расследование вёл коронер с несколькими помощниками. Поговаривали, что самочувствие короля резко ухудшилось, и он перестал разговаривать.

Весь день, с тех пор, как её заперли в комнате, Лета занималась томительным ожиданием, перетекавшим в истинную муку. Оставалось только бродить по своим покоям, пинать тумбочку и соблазняться идеей сбежать, поглядывая в окно. У неё здесь было много книг, она попробовала вернуться к чтению последней, но волнение оказалось намного сильнее, чем интерес к сюжету о любовном треугольнике на фоне Харсмо-тэрогорской войны. Она сдалась, прочтя десять страниц и совершенно не запомнив, что на них происходило.

Лета уже собрала дорожную сумку, уложив туда все вещи, которые понадобились бы ей в путешествии до Марка и Иветты, и спрятала её под кроватью. Анругвин лежал на кровати, избавленный от ножен и тускло блестевший в свете свечей. Когда снаружи сгустились сумерки, Лета уселась на подоконник, вперив взгляд в завораживающие переливы стали и прикидывая, сумеет ли она схватить сразу и меч, и сумку, а потом выбить стекло за то время, пока её попытаются схватить.

Когда за дверью послышались голоса, Лета напряглась, не сводя глаз с меча и периферийным зрением контролируя всё пространство комнаты. Стражники спорили с кем-то, затем дверь отворилась, и девушка спрыгнула с подоконника, плавно двигаясь к постели. Но вошедшие не представляли угрозы.