Чтение онлайн

— Родерик!

Она кинулась к нему на шею, забывая про все свои мысли о побеге. Стража тем временем осталась наблюдать за ними, так и не закрыв дверь. Но друзей это не волновало.

— Ты в порядке? — спросил он, оглядывая Лету так, словно её пытали и морили тут голодом.

— Да. Что там вообще происходит? Почему мне никто ничего не рассказывает?

— Мы хотели выяснить это у тебя.

Лета перевела взгляд на второго посетителя и невольно застыла, охваченная призраками прошлого. Она узнала Искрена, младшего брата Родерика, но его внешность вызвала у неё изумление. Куда больше похожий на свою бабку, чем другие внуки Златы, стройный, русоволосый, с идеально выбритыми щеками, он был так утончён и нежен, особенно рядом с могучим Родериком.

— Искрен? — неуверенно бросила Лета.

Он приветственно раскрыл объятия.

— Да, это я.

— Боги, как ты вырос, — выдохнула девушка, обнимая его. — А я ведь помню тебя совсем малышом.

— Ты сама тогда была не старше меня, — улыбнулся он.

Лете хотелось поговорить с ним. Узнать, что заставило его жениться в столь юном возрасте и переехать в Грэтиэн, какой была его жизнь все эти годы. И уж тем более ей хотелось увидеть его супругу, эльфийку. Но по лицам братьев Лета поняла, что они прорвались с руганью через стражников не для дружеской беседы.

— Во дворце сейчас творится какой-то бардак. Гонтье говорит всем подряд, что это ты убила сыновей Кильрика, — невесело сообщил Родерик. — Ты…

— Разумеется, это не я, — фыркнула Лета.

— Я знаю. Но теперь все уверены в обратном.

— С чего он вообще это взял? И почему ему все поверили? Он сказал, что видел это своими глазами?

— Нет. По его мнению у тебя был для этого мотив.

Лета захотела выругаться, но лишь тяжко вздохнула и прошла на середину комнаты.

— Где ты была прошлой ночью? — спросил Искрен.

— На балу.

— Всё время?

— Нет. Потом я… Потом я была с Лиамом, — она с трудом посмотрела на Родерика, но тот не высказал ни удивления, ни возмущения, и ей стало легче.

— Значит, всё в порядке. Лиам подтвердит, что ты была с ним.

— А где он сам?

— Мы не видели его, — пожал плечами Искрен. — Я вернулся из Амфтира днём и застал тут хаос. Все боятся, что король умрёт от переживаний сегодня же, а убийство его сыновей обрастает всякими абсурдными подробностями.

— Вы больше ничего не знаете? — разочарованно спросила Лета.

— Пока это всё.

— Проклятье. Ко мне никого не пускали весь день. Я в растерянности…

— Всё будет хорошо, — заверил Родерик, встряхнув её за плечо. — Твою невиновность легко будет доказать при отсутствии улик. У Гонтье их нет, а ты зато докажешь, что тебя не было на месте преступления в эту ночь.

— Тогда мне нужен Лиам. Без него я это не докажу.

— Докажешь, — вставил Искрен, коротко улыбнувшись. — Тебя здесь многие любят, а про Гонтье никто ничего не знает толком, кроме того, что он чёртов бастард Кильрика.

— Здесь не всё так просто, — пробормотала Лета. — Обвинили меня, а не кого-то другого. Почему?

— Чтобы это узнать, придётся сначала выяснить, что задумал Гонтье.

— Но ведь вы понимаете, что это он убил Фисника и Агона?

— Возможно, — отозвался Искрен. — Я бы скорее поверил в это. Но зачем? Корону ему всё равно не видать.

— Видать. Кильрик сегодня подписал тот указ. Если у короля не останется законнорождённых детей, то престол перейдёт другим.

— Там так и написано?

— Угу.

Родерик переглянулся с Искреном и вздохнул.

— Это он, — процедил он. — Но почему он указывает на тебя?

— Потому что Лету легче всех подставить, — послышалось позади.

Лиам с презрением оглядел стражников, следивших за тем, что происходило в комнате, и протолкался между ними.

— Где ты был? — чуть ли не с возмущением спросила Лета.

— Выяснял, как спасти тебя от обвинений этого маленького уродца, — ответил он, приглаживая на груди свой чёрный камзол.

— Спасти? Здесь же всё очевидно.

— Не совсем, — ответил Лиам, и тон его голоса ей не понравился. — Мы можем поговорить наедине?

Родерик и Искрен одновременно кивнули и покинули комнату, первый напоследок наградил Лету тревожным взглядом. Лиам захлопнул дверь перед носом любопытных стражников и повернулся к девушке. Глаза его остановились на обнажённом клинке, но он промолчал.

— Что такое, Лиам?

— Тебя будут судить.

— Я же ничего не сделала.

— Король считает иначе.

— Что?

Лиам прошёл до окна и сложил руки на груди, уставившись в тёмное небо.

— Из-за произошедшего у короля появились новые осложнения со здоровьем. Думаю, ему осталось несколько дней, — бросил он через плечо. — Поэтому он готов поверить в любую ложь, игнорируя правду.

— Что это значит?

— Он знает, что Гонтье не из самых честных и благородных. Но он его сын. И умеет убеждать так, чтобы ему верили.

— Ты шутишь? Ладно, у нас есть доказательства. Так ведь?

Лиам не ответил, продолжая бездумно пялиться в окно.

— Жаль, что он отказался от крови вампира, — произнёс он спустя какое-то время. — Кильрик заслуживал бессмертия. Последний из великих королей эльфов.

— Это был его выбор. Он не захотел быть бессмертным стариком, который не может передвигаться без посторонней помощи. Знаешь, я его отлично понимаю, — ответила Лета, изучая взглядом напряжённую спину Лиама и гадая, когда он созреет для того, чтобы всё ей объяснить.

Время от времени она посматривала на меч. С появлением Родерика и Искрена её опасения развеялись, но лишь на мгновение. По тому, как странно молчал Лиам, она определила, что пора было разбивать окно и удирать из дворца. В последнее время интуиция её не обманывала.

— Я пытался добиться аудиенции у короля, но он не хочет меня слушать, — сказал эльф. — Потому что Гонтье убедил его, что я помогал тебе с убийством. Меня подозревают в причастности к преступлению.

— Кильрик и в это поверил? В то, что ты предашь его после стольких лет верной службы?

— Подумай сама, Лета, — неожиданно резко отозвался он. — Я тайно убивал врагов Его Величества. Я перешёл дорогу многим знатным эльфам ради того, чтобы помочь удержать трон тому, в ком нет ни капли королевской крови, только мудрость и благородные помыслы. И те, кому я насолил, из года в год отныне мешают мне. Слухи, интриги, убийства моих агентов… Я знаю каждого, кто хотел бы увидеть мою голову на плахе. И один из них — мой король.