Чтение онлайн

— Где Нимнул сделал всех лысыми? — рассмеялся Чип. — Попробуй, забудь такое! Гайка состроила важное лицо и подняла ладонь.

— «Дорогие друзья, случилось чудо: перед вами волосатая мышь!» — продекламировала она. Чип держался за рот, чтобы не прыснуть со смеху.

— Как они за нами гонялись! — выдавил он, с трудом сохраняя серьезность.

— Еще бы, — Гайка весело кивнула. — Готова спорить, больше ни в одном мире на мою прическу не обратят столько внимания! Оба от души рассмеялись. Некоторое время молча лежали в креслах, думая каждый о своем.

— Полагаешь, Мгла справится с заданием? — спросил Чип спустя пару минут. — Она прирожденная воительница, но ведь тоже, как Спарки и Кларисса, в круговорот следом за нами попала… Вдруг это ослабит ее инстинкты? Гайка медленно покачала головой.

— Я не хочу о таком думать, Чип, — сказала она тяжело. — Не хочу. Мне чужд и противен этот мир. Бурундук вздохнул.

— Война…

— Не напоминай, — Гайка отвернулась. — Как-нибудь вытерпим трое суток и оставим кошмар в прошлом. Навсегда. Чип грустно улыбнулся.

— Но наши местные версии не стали солдатами, Гаечка. Ты здесь конструктор, я — пилот санитарного самолета…

— Чип, — оборвала мышка. — Все. Тема закрыта. Я не хочу слушать о войне. Не хочу о ней помнить. Даже думать. Совсем. Нас здесь нет, Чипка. Мы с подобным не совместимы. Это нелепо! — Гайка запнулась, сжалась в комок и спрятала лицо в ладонях.

— Любимая, — ласково позвал Чип. — Все хорошо, любимая. Все хорошо.

— Спасатели, — выдавила Гаечка. — Мы спасатели, а не…

— Все, любимая, все прошло, — Чип сел в кресле и ласково коснулся плеча подруги. — Забудь, не думай. Это не твоя память, не твоя боль. Мышка только плотнее сжалась.

— Моя… — прошептала она с трудом. — В том-то и беда, Чипка… Моя…

Открыв глаза, полные слез, Гайка со странной нежностью посмотрела на друга. Тот выбрался из кресла и опустился перед ней на колени.

— Гаечка, родная, я не могу видеть, как ты страдаешь, — взмолился Чип. — Пожалуйста, отвлекись! Думай о хорошем! Слабо улыбнувшись, изобретательница повернулась в кресле набок. Помолчала, глядя на друга.

— Тогда я буду думать о тебе, — сказала тихо. Чип моргнул.

— Гая?

— Ты лучшее, что есть в моей жизни, — шепнула мышка. — Я люблю тебя. Просто люблю.

Задохнувшись, капитан вцепился в подлокотник. Целую минуту никто не нарушал тишины, Гайка тихо улыбалась. Наконец, судорожно втянув воздух, Чип схватил ее за плечи и прижал к груди. Доброе, бесконечно родное тепло заполнило его целиком.

И никто не заметил, что на зеленом экране радара уже довольно давно и настойчиво пульсирует точка.

Холодная вода капала со свода, струилась под грязным настилом. Когда конвой с беженцами миновал последнюю заставу и нырнул в широкий туннель, Фокси почему-то ожидала встретить у входа в убежище солдат, бронетехнику, огневые точки. Хотя бы пропускной пункт с регистрацией всех новоприбывших…

Но грузовики просто свернули в темный отросток главного туннеля и заглушили моторы. Фокси не сразу поняла, что путешествие окончено.

— Вы не едете обратно? — спросила она у Чарли. — За новыми беженцами? Старый солдат тяжко вздохнул.

— Да куда ж сюда еще беженцев… И так ступить негде…

Летучая мышка очень быстро поняла, насколько он прав. Сказать, что убежище было переполнено — означало не сказать ничего. Маленьким существам, вроде Фокси, даже умевшим летать, приходилось часами искать никем не занятый уголок, а более крупным видам оставалось лишь толпиться в залах да коридорах, негромко перешептываясь с соседями. Воздух заполняла отвратительная вонь. Центральная ветка в разветвленной сети туннелей была единственной, где освещение нормально работало, и все светолюбивые стремились туда, буквально протискиваясь между другими. Хорошо хоть с пресной водой не имелось проблем — вода была повсюду, текла по стенам, хлюпала под ногами. Там и тут, ругаясь, сквозь толпу проталкивались санитары, навьюченные пакетами с едой. Пищи не хватало, ее старались распределять между детьми и беременными самочками.

Какой-то хорек, взобравшись на прожекторную стойку, потрясал лапами в воздухе и хрипло кричал «Грядет, грядет!». В большой, огороженной брезентом секции, тянулись ряды операционных столов, с высоты было хорошо видно, как несколько шатающихся от изнеможения врачей помогают раненным. Рядом с импровизированным госпиталем, в маленькой каменной нише, пожилая лисица с добрыми глазами собрала десяток потерявшихся детенышей и что-то им рассказывала, кутаясь от холода в оборванную накидку. Пролетая рядом, Фокси случайно перехватила взгляд этой лисицы — получив самое страшное воспоминание за всю свою недолгую жизнь…

Не в силах видеть такое, летунья, пользуясь сонаром, быстро покинула освещенные коридоры и продолжила полет в темноте. Дорога была каждая минута — кто знает, куда забросит следующее воплощение?..

Что искать, Фокси приблизительно знала: в пятом мире, до боли напоминавшем дом, Чип успел провести с нею инструктаж, где в общих чертах обрисовал план. Летучей мышке, способной видеть в полной темноте, отводилась главная роль. Ей предстояло найти подземную реку и выяснить, почему в ее окрестностях время течет медленней.

Сейчас, шныряя по туннелям, Фокси не могла не признать, что летучие мыши просто созданы для таких миссий. Вот что значит — пещерный житель! За пару минут ее сонар и крылья выполняли работу, на которую у Гайки или Дэйла ушли бы все имевшиеся в их распоряжении три дня.

Большинство коридоров Фокси пролетала, не задерживаясь, поскольку сонар мгновенно определял тупики даже за пятью-шестью поворотами. Очень быстро проложенные вручную штольни закончились, уступив место природным; окрестности озера Айдан были буквально пронизаны сотнями трещин, разломов и глубинных пустот.

Фокси с грустью вспомнила, что дома, в истинной реальности, она провела детство как раз тут, в одной из местных пещер. Родители переселились в лес, только когда малышке исполнилось два года; люди расширяли каменоломню, жить в пещере стало опасно. Интересно, где сейчас папа и мама… Как водится у летучих мышей, Фокси покинула родителей едва научилась летать и, с тех пор, ни разу их не видела — они переселились куда-то на западное побережье, там, по слухам, люди открыли новый заповедник…

Плеск воды! Вздрогнув, Фокси забила крыльями и повисла на месте, рассылая лучи сонара по всем направлениям. Эхо быстро нарисовало перед ее внутренним взором глубокую трещину, сквозь которую был «виден» бурлящий во тьме поток. Летунья приземлилась на камень и, с сомнением, почесала за ухом крыльевым коготком.