Чтение онлайн

За свои преступления ему, более не живому и не мёртвому, пришлось бежать на край света в бесплодные пустоши, и все решили, что он канул в небытие, пока однажды он не вернулся во главе свиты преданных последователей, получив новое, запретное к произношению имя Рак’хши-Х’асур, чтобы сеять среди народов хвори и пожинать их богатый урожай, накапливая силы к грядущему светопреставлению, когда всю вселенную должна будет охватить непроглядная тьма, за которой придёт мертвенный холод, установив его вечное царство.

Однако оставим знать с её беспокойными метаниями и обратим наши взоры на участь тех эльфов, кто не по своей вине, но по воле злого и беспощадного рока, был рождён без магии. В жестоком, иерархическом, рассечённым на касты обществе, где положение его членов раз и навсегда определялось силой их колдовства, эти дети в лучшем случае изгонялись из семьи и, если природа не совсем уж обделила их достоинствами, отправлялись в казармы, где их превращали в непревзойдённых охотников для уничтожения агрессивной фауны в новых мирах, иные же оказывались в нищенских приютах, где из них готовили домашнюю прислугу и чернорабочих, а худшем случае младенцы умерщвлялись, едва покинув утробу матери, чтобы одним своим существованием они не навлекали позор на весь род.

Отношение к таким детям было самое отвратительное, в них видели не разумных созданий со сложными чувствами и глубокими переживаниями, а рабочий скот, который можно было без сожалений пустить в расход, и этого никто не пытался скрывать. Те, кто не ломался под напором ежедневных страданий, кто не сходил с ума от осознания того, что подобная недостойная жизнь продлится столетиями, кто не накладывал на себя руки и не обращался бесчувственной машиной, вырастали озлобленными и ожесточёнными и жили только мечтой о свободе и жаждой мести своим угнетателям. Наиболее смышлёные мятежники отлично понимали могущество своего противника и тихо плели паутину, вовлекая в свои ряды недовольных, терпеливо выжидая того заветного момента, когда же им предоставится заветный шанс нанести Империи решительный, смертоносный удар, который она не сможет отбить и от которого она более не сможет отправиться. Впрочем, регулярно, то тут, то там вспыхивали небольшие восстания, но их сурово и беспощадно подавляли преданные войска Совета, после чего без лишних разбирательств вырезали всех, кто был хотя бы самую малость был связан с заговорщиками, дабы не позволить мятежной заразе и дальше распространяться по стране. И при этом не проходило и месяца, чтобы очередная шайка безродных не решалась на отчаянный побег в леса, надеясь улизнуть от карательных отрядов, которые пускали им вслед. Большинство неминуемо попадались и предавались изуверским казням перед собратьями, а те избранные судьбой счастливчики, которым всё же удалось улизнуть, до конца своих дней отсиживались в чащах, где под влиянием первобытных сил природы они преобразились в нынешних лесовиков, а некоторые даже заново приобрели новые мистические способности.

Так они и жили на протяжении веков, влача своё безрадостное существование, но всё переменилось, когда люди и гномы не дали отпор высокомерным поработителям, оспорив их право сильнейшего, и от этой искры, словно сухая трава в знойный день, вспыхнуло и разлетелось во все концы Вечной Империи пламя революции. Останавливались мануфактуры, обваливались шахты, фермеры сжигали урожай, а столицу днём и ночи озаряли кострища пожаров на крышах дворцов. Ситуация на передовой с каждым днём становилось всё плачевнее, а в городах стали появляться первые признаки голода. Во избежание катастрофы Имперский Совет, был вынужден, скрипя зубами и заламывая руки, пойти на мирные переговоры с Альянсом и лидерами мятежа, прозвавших себя «новой кровью». С «пустышками» всё было просто и ясно. Они отлично знали нравы старших братьев и понимали, что равного и справедливого отношения к себе им никогда не добиться, а потому основным их требованием стало право любого эльфа по его желанию покинуть ненавистное государство без откупа и без преследований. Это было волне приемлемо, но вот нахальные людишки требовали поделиться с ними всеми знаниями и научными достижениями, плодами непревзойдённых разумов. Особенно сильно их интересовали магические тайны высших эльфов. Подобное требование Совет принять никак не мог, но прямой отказ означал бы возобновление войны, а потому эльфы прибегли к всевозможным уловкам и демагогии, растянувшей переговоры почти на десять лет, за которые они сумели перенаправить помыслы людей с магических тайн на жгучее желание экспансии в иные миры.

Некоторым людским магам прежде удавалось совершать «скачки» через места силы, но это был весьма сложный и нестабильный процесс, так что о полноценном переселении народов и последующей торговле мечтать не приходилось. Впрочем, в нынче совсем уж далёкие и позабытые времена одному талантливому и опередившему свою эпоху на сотни лет чародею, не без помощи удачи, удалось открыть небольшой пролом в пространстве и переправить в неизведанные земли себя и своих преданных последователей. Иной мир поразил их красотой дивных и непривычных пейзажей, тёплым климатом и плодородной почвой, но вот крайне агрессивная и не менее живучая фауна разом обесценила все эти блага. Хотя волшебник и был гением, но то редкое явление в магических полях, которое позволило ему перейти в новый мир уже прошло, проход не открылся, так что им пришлось остаться и учиться выживать. Так было положено начало самобытной и загадочной человеческой цивилизации на Учтолане.

Для высших эльфов пространственные туннели были ничуть не сложнее ямы для деревенского сортира, так что они смогли пообещать людским правителям свою помощь в обмен на скромную долю в добытых на новых местах ресурсах. Короли соблазнились столь щедрым предложением и набросились на новые территории, словно свора голодных волков, но они не забывали вероломства и жестокости своих новых «союзников» и регулярно напоминали им о позорном проигрыше, чтобы те не зазнавались.

Однако годы шли, героические короли-победители умирали, а на трон взамен них сажались сыны и внуки, знавшие о прошлых свершениях лишь по сказаниям, зато Имперский Совет высших эльфов оставался в прежнем составе, и позор не был забыт. Шаг за шагом, через засланных учителей и советников они повышали своё влияние на первых лиц государств, стравливали их друг с другом, забирали назад розданные привилегии и повышали плату за проход сквозь врата. Спустя три коротких сотни лет они всё же обзавелись столь вожделенными «колониями», хотя и в более убогом виде, чем хотелось. Первая эпоха закончилась Великой Катастрофой, Вторая эпоха закончилась позорным Гекалийским Мирным Соглашением, и, как иногда шутили эльфы-мятежники, Третья эпоха должна завершиться вместе с долгожданной кончиной самой Вечной Империи.

Но где же во всей этой запутанной и эпохальной истории место эльфам теней? Увы, но среди мятежников они никогда не числились, да и во всех прочих знаковых событиях они не принимали участия, предпочитая оставаться молчаливыми наблюдателями. Им приписывали совершенно невероятные способности, об их внешности ходили сотни легенд, а многие люди и вовсе сомневались в существовании таинственных и нелюдимых отшельников, не покидавших секретных убежищ под далёкими, запретными горами. Некоторые купцы, правда, утверждали, что им удавалось торговать с эльфами теней, пускай те и не показывались им на глаза. В доказательство они показывали белоснежный шёлк, прочный, но столь тонкий и лёгкий, что его полоски могли лететь в воздухе словно пёрышки. И вот такую вот диковинку они выторговали за сухофрукты и халву! Враньё всё это, не иначе.

— О! Взгляни на эти серьги! — Иннелия взяла со стола украшение и показала их стоявшему рядом Хромосу. Это были светло-фиолетовые прямоугольные камни на серебрённых крючках, изображавшие птичьи головы, только распухшие и немного угловатые. — Я так понимаю, что это орлы или попугаи.

— Панклочити, — краснолицая женщина сложила ладоньи вместе и помахала растопыренными пальцами, — панклотичи.

— Поняла-поняла, пан-клу-течи.

— Ке но! Панклотичи, — поправила её индианка, и девушки рассмеялись.

Пока Иннелия продолжала увлечённо перебирать разноцветные каменные украшения, усердно повторяя за болтливой продавщицей диковинные слова, Хромос молча обменивался взглядами с обритым мужчиной.

— Всё, я решила! Хочу вот этих сиреневых Тичи и вон тот браслет, да-да, тот белый. А ты себе что-нибудь взять хочешь?

— Не, я не очень-то люблю всякие побрякушки.

— Правда? Хм, а что насчёт вот такой подвести? Вон, какая злая и зубастая.

— Хах, это вообще, что за зверина? На василиска чем-то похож, рогатый только.

— Элйанотч! — подтвердила девушка, приставив указательные пальцы к вискам и высунув язык между оскалившихся зубов.

— Думаю, что он тебе подойдёт.

— Ну, раз ты так считаешь, то, пожалуй, возьму, — ответил капитан, всматриваясь в амулет из красного камня с тонкими белыми прожилками, и полез в кошелёк. — Сколько с нас?

— Пять серебряных, — уже на эльфийском ответила торговка, но краснокожий мужчина положил руку на её плечо.

— Четыре, — перебил её индеец, многозначительно улыбнувшись Хромосу, оголив причудливо подточенные, точно у крокодила зубы с толстым слоя жёлтого налёта у десны. Память на лица у него была хоть куда.

— Ну, что? Пойдём дальше? — спросила девушка, спрятав серьги в сумку и довольно рассматривая выпуклые узоры на шариках, по всей видимости вырезанных не из камня, а из кости или бивня.

Покинув рынок, они пошли дальше по набережной, болтая о всяком, пока полуэльфка не заметила у одного из причалов широкую лодку с необычным грузом. Матросы с величайшей осторожностью передавали из рук в руки и расставляли по скамейкам открытые ящики, из которых торчали стройные ряды разнокалиберных деревянных трубок с тонкими бумажными крышечками. Их работой руководил смуглый мужчина в темно-синем тюрбане и завитыми усами длиной в две ладони. Он словно горный козёл скакал вдоль бортов лодки и покрытыми шрамами от ожогов пальцами связывал вместе пропитанные селитрой фитили, точно отмеряя длины и что-то считая в голове.