Чтение онлайн

За этими приятными и веселыми разговорами они подошли к белокаменному дому, где жила тётушка Иннелии вместе с мужем и одним из подросших сыновей, который уже успел обзавестись молодой женой и парой любимых спиногрызов. Поцеловавшись на прощание, капитан пообещал позвать её на новое свидание, на что Иннелия ответила, что пускай он сделает это поскорее, а обмана она ему ни за что не простит. Впрочем, подобную гнусность он и сам не смог бы себе простить. И, как это бывает у пар, чья любовь только начинает расцветать, они поцеловались ещё раза три перед тем, как наконец-то разойтись и помахать друг другу рукой.

Довольный Хромос, дыша полной грудью, направился к себе домой, снова напевая в уме ту самую дурацкую песенку и стараясь шагать в такт со славами. Когда твоё сердце преисполнено блаженным теплом, весь окружающий мир выглядит иначе, как-то светлее и лучше, даже если ты идешь один-одинёшенек по тёмным улицам, а твою дорогу перебегает целый табун чёрных котов. К чему внимать дурным и пустым предзнаменованиям, когда ты полон уверенности, что завтрашний день принесёт тебе только счастье и ничего кроме него? Капитан чувствовал себя именно так, и ничто не омрачало его помыслы, словно события последней недели начисто стёрлись в его памяти.

Когда до жилища оставалось всего пару минут пути, капитан увидел впереди, возле одного из домов мужскую фигуру, нервозно осматривавшуюся вокруг. Хромос остановился; от прежнего настроения не осталось и следа, а на душе вмиг стало неспокойно. Он всматривался в этот далёкий силуэт, казавшийся ему чем-то знакомым, но из-за расстояния и темноты у него не получалось увидеть черты его лица. Положив пальцы на рукоятку меча, капитан твёрдым шагом направился к подозрительному человеку, но тот тоже заметил его и, соскочив с бочонка, пошёл прочь, но не слишком быстро, чтобы пытаться убежать.

С каждым шагом, капитан чувствовал, как нарастает тревога и как закручивается его внутренняя пружина; разум без устали твердил, что этот человек ведёт его в западню, но всё же Хромос продолжал идти сквозь переулки и задворки, в тихое место, где никто не сможет за ними подглядеть или прийти на выручку. Теперь он точно видел, что этот мужчина был заметно выше вчерашнего беглеца, а короткие, светлые волосы подсказывали, что впереди него шёл отнюдь не вездесущий Феомир. Они медленно сближались, и Хромос чувствовал жгучее желание рвануть вперёд, ухватить незнакомца за плечо и наконец-то взглянуть ему в лицо, но что-то подсказывало ему не нарушать те негласные правила, по которым они теперь вели игру.

Мужчина замедлился ещё больше и вальяжно прошёл сквозь большую дыру в развалившемся заборе во двор между парой покосившихся домишек. Капитан крепче сжал эфес и последовал за ним. И вот они остановились на крошечной лысой лужайке рядом со старой колодой для колки дров, разбитой телегой без колёс и обломками грязного корыта, пока их пожирали квадратные глазницы пустых лачуг. В молчаливом противостоянии они услышали, как вдалеке часы пробили полночь.

[1] Свобода, честь и братство

То было дивное и мистическое затишье, когда вместе с тёплым сиянием величественного солнца из мира уходят привычные краски и холодная пелена ночи предаёт всему новый вид, извращая сущность вещей. Когда опустевшие улицы заполняют длинные, безмолвные тени, блуждающие в поисках последних прохожих, чтобы лёгкими прикосновениями к волосам и спинам, заставлять их содрогнуться и побежать без оглядки к ближайшему спасительному фонарю. Когда внезапный сквозняк из простого дуновения ветра превращается в пронзительный и заунывный вопль мрачной банши, кружащей над крышами домов и несущая вести о скорой смерти. В подобные ночи, пока люди трусливо дрожат в кроватях, боясь высунуть ногу из-под одеяла, лихие ведьмы седлают сучковатые мётлы и с гиканьем и улюлюканьем мчаться сквозь молочные облака на тёмный шабаш, где в чаще леса на лысой горе они, скинув с себя одежды, без устали пляшут вокруг зелёного кострища и по очереди окунаться в кипящий котёл с плавающими в нём сердцами похищенных младенцев, дабы вновь обрести вид юных дев, пока в глубоких подземных туннелях вонючие, плешивые упыри жадно обгладывают и вылизывают свежие кости. Это время владычества нечисти и час запретного колдовства, когда даже Боги брезгливо отворачиваются от мира земного, чтобы не видеть всей его кощунственной мерзости и первобытных ужасов, что выползают из потаённых, запретных уголков ради дикой охоты и безумных торжеств во славу проклятых владык. То время кровавых таинств… время страха…

Светловолосый мужчина в лёгком тёмно-коричневом дублете стоял, повернувшись спиной к капитану, и тот видел, как незнакомец нетерпеливо мял правой рукой левое предплечье, слегка подёргивая головой в стороны. Хромос также перебегал взглядом со стоявшей впереди фигуры то на окна, то на крыши, пытаясь первым заметить появление других людей, но никто не приходил, и мужчины продолжали безмолвно стоять на захламлённом дворе, словно пара раскрашенных каменных изваяний.

— Ну, — спокойным и властным голосом начал капитан, хотя всё внутри у него было как на иголках, и при малейшем шорохе он бы незамедлительно выхватил меч, чтобы вслепую нанести сокрушительный удар, — так и будем до рассвета куковать или ты наконец-то покажешь личико?

— Эх… собака, — обречённо пробормотал мужчина на эльфийском и развёл полусогнутые руки в стороны, в жесте доброй воли, демонстрируя отсутствие оружия. Медленно и плавно он развернулся на месте, не отрывая сапог от пыльной земли и, широко улыбнувшись, сделал короткий поклон. — Приветствую вас, капитан Нейдуэн, и прошу прощения за то, что нам приходится знакомиться в подобных обстоятельствах. Меня зовут Се…

— Какого чёрта, — воскликнул Хромос и отшатнулся назад, не в силах отвести взгляд от добродушного лица деревенского простака. — Ты… ты же мёртв!

— Разве? — мужчина опустил голову, чтобы осмотреть себя, и театрально наиграно ощупал плоские грудь и живот. — Я бы сказал, что я — живее всех живых. Можете подойти и сами в этом убедиться.

Незнакомец с искреннем дружелюбием протянул раскрытую ладонь и попытался приблизиться к капитану, но Хромос обнажил меч и направил на него подрагивающее острие.

— Не подходи ближе!

— Воу-воу, мужик, полегче. Давай обойдёмся без кровопролития и просто поговорим.

— Вчера! Это точно был ты. Я видел твой труп с дырой в башке.

— Признаю, была такая неприятность, но, как ты видишь, я уже пошёл на поправку, так что давай, убери оружие. Оно сейчас ни к чему. Я тебе друг, а не враг.

Продолжая улыбаться и показывать раскрытые, лишённые угрозы ладони, восставший мертвец осторожно приближался к Хромосу, будто дрессировщик вознамерившийся погладить забившегося в угол клетки рычащего льва, чья морда исказилась в жутком оскале. Капитан впал в ступор; мысли в бешеном потоке перекрикивали, заглушали и сменяли друг друга, наполняя голову невнятным шумом, а лёгкая дрожь в руках переросла в неистовый мандраж, от чего клинок стал гулять из стороны в сторону, как пьяный матрос на палубе корабля в шторм. К нему приходило ощущение нереальности, иллюзорности происходящего… да! Именно иллюзорности. Его разум охватила догадка, что пока они шли по улицам, убийца незаметно сплёл из теней копию вчерашней жертвы и теперь использовал её для отвлечения внимания, пока он сам осторожно подбирался к капитану с тыла, готовя роковой удар под основание черепа, как он уже делал не раз прежде.

Капитан на мгновение обернулся, а затем вновь посмотрел на чужака пронзительным взглядом, словно бы пытался разглядеть что-то сквозь его тело. Затем он опустил меч.

— Вот, так-то лучше, — светловолосый парень с облегчением выдохнул и вновь хотел приветственно протянуть руку, но синяя вспышка заставила его оставить эти намерения в прошлом.

С левой кисти капитана сорвался электрический разряд и понёсся в грудь зловещего незнакомца. Если бы он был иллюзией, то молния должна была пролететь сквозь него или же заставить чары развеяться, а если бы он всё же оказался умертвием или, что было невозможно, живым человеком, то она бы всего лишь оглушила его, после чего бессознательное тело можно было спокойно пленить для последующих разбирательств. Хороший план; жаль, что ему не было суждено воплотиться в жизнь.