Чтение онлайн

Профессор Шрага протянул Станиславу Лурье маленькую ладонь. Тот взял ее своей большой лапой. Обычно рука Станислава Лурье была теплой, но сегодня вечером она была холодной и влажной.

— О, холодная рука!

— На улице мороз, — словно оправдываясь, ответил Станислав Лурье.

Двери между гостиной и коридором не было. Светил один-единственный торшер. Все стены были увешаны картинами миссис Кларк. На столе лежала уиджа. [221] На подставках стояли скульптуры — из гипса, из глины, из дерева — символические образы без лиц или с небрежным наброском лица. Диван был обит черным бархатом, довольно потертым. Тут и там обивка была разорвана. До недавнего времени миссис Кларк держала ангорскую кошку, и она испортила всю мягкую мебель. Кошка пару недель назад «перешла на ту сторону», как выражалась миссис Кларк, и ее хозяйка своевременно получала от нее messages. Даже профессору иногда казалось, что он слышит ее мяуканье и царапанье когтей по дивану или по двери его комнаты. Но неужели астральному телу кошки свойственны обычные кошачьи выходки?..

— Усаживайтесь оба, — сказала миссис Кларк, указывая на диван. — Во время сеанса не вставайте, потому что тем самым вы прервете мой контакт… Шнур из эктаплазмы тянется от моих ноздрей прямо к возникающим образам. Каждый внезапный обрыв может стоить мне жизни. Покой абсолютно необходим. Но вы можете задавать вопросы и прикасаться к любимому человеку — если все сложится удачно. Я никогда никому ничего не гарантирую. Все зависит от тысячи обстоятельств. Помните, что свет наносит абсолютный вред и появляющимся образам, и вам, и даже мне. Пока продолжается сеанс, не пытайтесь зажечь даже спички. Если у вас есть сомнения и вы хотите проконтролировать мое тело, то я буду сидеть рядом с вами. Если хотите, можете держать меня за руки и поставить ваши ноги на мои ноги, только делайте это, пожалуйста, легко, потому что у вас, мистер Лурье, большие тяжелые ноги, а мои ноги маленькие и слабые. Вы должны для себя уяснить одно: я сижу рядом с вами и не пытаюсь делать никаких трюков, как некоторые фальшивые медиумы… Понятно?

— Да, — ответил Станислав Лурье хриплым голосом.

— Хочу вас предупредить еще кое о чем: есть люди, которые очень сильно пугаются и впадают в истерику. Это плохо и глупо. Те, кто перешел за грань, находятся в сфере милосердия, и они не хотят сделать ничего дурного. Есть и злые духи, вроде полтергейстов, но даже они стараются не наносить серьезного вреда. Тем более не следует бояться тех, кто при жизни был нам дорог, нами любим. Они просят за нас Бога и служат нашими заступниками. Мощная стена отделяет их от нас, но, когда им удается вступить с нами в контакт, для страха нет никакого основания. Все, чего они хотят, это любовь и сочувствие. Но не телесная любовь, а духовная… Если вы хотите прикоснуться к любимому человеку, сделайте это, но деликатно, нежным прикосновением или поцелуем. Постарайтесь не тискать руками то, что не имеет земной субстанции и состоит из неземного материала… Вы поняли меня, мистер Лурье?

— Да, да.

«Ого, он уже парализован страхом», — сказала себе миссис Кларк. Она разбиралась в подобных ситуациях. Он едва смог выговорить это «да». Он сидел, весь дрожа, корчась от судорог. «Лишь бы с ним не случилось сердечного приступа!» — взмолилась миссис Кларк перед высшими силами. Одновременно с этим она напрягала слух. Она позаботилась, чтобы никто не услышал, как открывается задняя дверь. Залила растительного масла в замочную скважину и в дверные петли. Застелила коврами в два слоя путь от задней двери до ванной комнаты. Миссис Кларк была способна расслышать малейший шорох. Она не могла начать сеанса, пока не будет уверена, что польская актриса находится на месте. Никогда нельзя точно сказать, как все сложится. Может, например, задержаться такси или произойти еще что-нибудь в том же духе. Миссис Кларк бросила взгляд на часы и сказала:

— Не пугайтесь, если вам покажется, что я теряю сознание или что я умерла. Я впадаю в транс, но мой «контроль» будит меня прежде, чем уходит. Нет никаких причин для беспокойства. Иногда я начинаю кричать в трансе, но это не должно вам мешать. Главное, следите за тем, чтобы я сидела рядом с вами и не пыталась вытянуть руку или ногу, как это делают жулики. Я принимала участие в достаточном количестве сеансов, чтобы суметь отличить правду от обмана. Мое правило таково: если медиум требует оплаты или подарков, то доверять ему нельзя, потому что те, кто действительно хотят послужить людям, не требуют за это вознаграждения. Высшая награда для них — возможность пробудить в своих сестрах и братьях новое мужество, новую веру. Иной раз может случиться, что посреди сеанса зазвонит телефон. Пусть себе звонит. То же самое, если кто-то позвонит во входную дверь. Сеанс — это не игра, которую можно прервать.

Неожиданно миссис Кларк подбежала к торшеру и выключила его. При этом она топала ногами. Одновременно она запела какой-то гимн, заглушая звук открывающейся задней входной двери. Миссис Кларк пела сильным пронзительным голосом, как какая-нибудь бывшая оперная певица. Потом она подошла к дивану и сказала:

— Подвиньтесь. Я сяду между вами. Держите мои руки. Если можете, мистер Лурье, помогайте мне пением, но это не обязательно. Вот моя рука. О, ваша рука холодна, как лед! Но ничего страшного, она согреется в моей. Повторяю: для страха или беспокойства нет никакой причины. Я чувствую, что Мерджи сейчас прибудет. Я сразу же впаду в транс. О, голова у меня уже начинает тяжелеть. Не удивляйтесь, когда мой голос изменится. Боже всемогущий, помоги мне! Помоги нам! Помоги нам установить контакт с высшей любовью. Помоги, Господи, чтобы мы смогли на мгновение соединиться со святыми душами, со святыми мучениками, отдавшими свои жизни ради освящения Имени Твоего. Помоги нам, Господи, прими нашу мольбу! Озари нас Твоим светом, наполни нас Твоим сиянием, Твоим космическим сознанием, Твоим абсолютом, Твоим существом, семью духами, стоящими у Твоего престола, ясностью херувимов и серафимов, блеском Сатурна и Лемурии, Юпитера и Венеры. Бог Моисея, Бог пророков, Бог Иисуса Христа-спасителя, Бог небес и земли, рая и преисподней…

И вдруг миссис Кларк запела:

Пропев последнее слово, миссис Кларк издала хрип и стон. Начался сеанс…

Профессор Шрага задавал вопросы, а миссис Кларк на них отвечала. Это больше не была миссис Кларк, это был Меджи. Мужской голос звучал из уст Генриетты Кларк. Станислав Лурье внимательно прислушивался к этому голосу. Это был другой голос, другой акцент. Миссис Кларк разговаривала по-английски с бостонским выговором, но Меджи говорил по-английски как индеец или как южноамериканец. Он использовал в своей речи короткие рубленые фразы. Станислав Лурье держал миссис Кларк за руку. Ее рука была теплой, даже, пожалуй, немного горячей, но его собственная рука оставалась холодной. Ему казалось, что его рука черпает этот холод откуда-то изнутри, из внутренней мерзлоты. Профессор Шрага разговаривал на ломаном английском. Он спросил:

— Если ли здесь кто-то из близких?

— Я вижу женщину, — ответил голос, — женщину средних лет, нет, моложе. Это женщина тридцати пяти — тридцати шести лет. Блондинка, нет, шатенка. Это женщина, имеющая облик матери. Чуть полноватая. С высокой грудью. Она говорит мне свое имя, но я не могу его точно расслышать. Что-то наподобие Роня, Доня, нет — Соня. Да, Соня. Она пересекла грань в тысяча девятьсот сорок втором году. Нет, в сорок третьем году. Она здесь вместе с детьми. У нее двое детей. Девочка и… еще одна девочка. Или это мальчик? Соня говорит, что она счастлива. Она встретила своих родителей и всех своих родственников. Все они воссоединились. Последние страдания тела давно забыты. Соня говорит, что тоскует по своему мужу Станиславу Лурье и следит за ним. Она и другие души все видели и все простили. Но женщина, с которой он связался в Марокко, ему не ровня. Она не может и не хочет быть для него помощницей и опорой. Для этого она слишком эгоистична. Соня говорит, что она его не ревнует. Там вообще нет ревности. Но эта женщина не для него. Это хорошо, что он с ней расстался. Сейчас это немного беспокоит его, но позднее он полностью освободится от ее дурного влияния, и тогда у него раскроются глаза. Соня говорит: дети каждый день говорят о своем отце. Они уже выросли и учатся не по школьной системе, как на земле, а при помощи системы прямого обучения. Знания передаются от учителей к ученикам телепатически. Язык преподавания — это язык мыслей. Мысли наверху являются деяниями. Там едят мысли, пьют мысли, одеваются в мысли. Соня говорит, что жизнь наверху легче, удобнее и позитивнее. Время вообще не существует, и оно не растрачивается на бесполезные формы деятельности. Солнце не светит, но светло. Это другой свет, свет вечного заката, пурпурный закат, сопровождаемый музыкой, какой не существует на земле. Это чистая гармония, безо всякой примеси.

Соня говорит, что она сейчас сделает усилие и появится перед вами, но просит, чтобы ее муж оставался спокоен. Его дрожь мешает ей. Пусть он дышит ровно. Пусть он не плачет. Слезы излишни. Слезы — это всего лишь земная жидкость, соленая вода. Наверху не плачут и не смеются. Наверху царит чистая радость. Соня говорит: она и дети еще не полностью обустроились. Время от времени происходят перемены. Души поднимаются на более высокие уровни. Они переходят в другие сферы, а их место занимают души тех, кто только что пересек грань. Но при этом всегда оставляют души с педагогическими способностями, чтобы обучать новоприбывших. Некоторые из новоприбывших так растеряны и подавлены, что даже не сознают, что пересекли грань, и приходится их учить всему с самого начала. Но все души способны быстро обучаться, и никто надолго не остается в отстающих. Соня говорит, что она здесь достигла уровня высокого духовного развития и часто беседует с детьми на философские и теологические темы. Соня говорит, что вера наверху не сектантская: евреи, протестанты, католики и даже буддисты и мусульмане собираются вместе и обсуждают общие проблемы. Она познакомилась с Рабиндранатом Тагором, а также с несколькими молодыми философами, погибшими во время Второй мировой войны. Соня говорит, что Бертран Рассел ошибается и что все его теории ложны. Эйнштейн тоже сделал ошибки в своих расчетах, и атомная бомба принесла большой вред. В отношении общей ситуации Соня говорит, что внутренние связи ослабевают и большинство мастеров иерархии снимают свое покровительство с Шамбалы и ориентируются в большей степени на человечество. Одновременно меньшинство мастеров вступает в совет Саната Кумары. [223] Иными словами, ряд мастеров занимаются сейчас деятельностью, за которую раньше были ответственны объединенные ашрамы…

Внезапно голос воскликнул:

— Она грядет, она грядет. Соня появляется!.. Светлый дух!

Станислав Лурье отпустил руку Генриетты Кларк, но она снова схватила его за руку. Он рванулся, как будто собирался убежать. Генриетта Кларк наступила на его ногу. Довольно долго оба они молча сидели в темноте. Лурье вздохнул и стал извиваться, как человек, страдающий от внутренних спазмов. Профессор так сжал кисть Генриетты Кларк свой костлявой рукой, что она едва сдержала крик боли. Послышались шаги — тихие, шуршащие. Проявилась беловатая фигура. Она выросла ниоткуда. Застыла на одном месте — белесый туман. Тем не менее в темноте были видны ее глаза. Генриетта Кларк сделала два вздоха. Фигура приблизилась. Прошептала: