Чтение онлайн

– А хотите, товарищи, - обращаясь ко всем, сказал Бублейников, - я вам сейчас нарисую полную картину? Значит, так: сначала в дом вошел Кравцов. Каталин еще не спала. От нее незадолго до этого ушел какой-то гость, она подумала, что он вернулся, поэтому и не закричала.

– Кто был этот гость?
– перебил Коваль.

– Это, Дмитрий Иванович, сейчас не имеет решающего значения. Но, разумеется, и его найдем... Так вот, пока Кравцов душил Каталин, Самсонов бросился в спальню к девочкам. Убийцы хорошо изучили расположение комнат. Илону Самсонов убил одним ударом ножа.

– Этот щупленький Самсонов?!
– не выдержав, вмешался капитан Вегер. Несмотря на всю свою умеренность в суждениях, он уже решил открыто стать на сторону Коваля.

– Да, Василий Иванович, - повторил Бублейников.
– Этот самый Самсонов. В практике известны случаи, когда у человека слабого, но находящегося в стрессовом состоянии, появляется гигантская, чудовищная сила. И не надо забывать, что Самсонов - трус. Стало быть, все время дрожал как заяц и от страха в конце концов озверел.

– Вам бы, Семен Андреевич, детективы писать, - иронически усмехнулся Коваль и снова невольно впомнил Наташин "Путь к Нириапусу".

Оперативное совещание приближалось к концу. Ничего нового оно не дало, разве только уточнило взгляды участников и окончательно разделило их на два лагеря: Тур и Бублейников, Коваль и Вегер.

2

За время пребывания в командировке Коваль уже привык по дороге в милицию заходить в маленькое кафе на улице Мира. А если удавалось, то и после работы любил здесь спокойно посидеть, подумать, как бы между прочим выхватывая из множества обуревавших его мыслей одну и смакуя ее вместе с чудесным кофе, таким, которого не было, пожалуй, нигде, кроме этого городка.

Однажды вечером он уютно устроился за столиком, стоявшим в глубине зала, и предался своему излюбленному ассоциативному мышлению. Ведь неожиданные, а порой и алогичные ассоциации часто подсказывали и неожиданное и именно этим ценное решение.

Подполковник не заметил, как выпил то ли три, то ли четыре чашечки кофе, и автоматически, как "цепной" курильщик, заказал следующую, но тут же спохватился и подумал: "Как хорошо, что Наташка не видит, сколько я пью этого черного зелья, - иначе не избежать бы семейного скандала... Поскорее бы взяли монаха. От этого многое зависит. Конечно, лучше было бы допросить его самому - Бублейников слишком уж горячится. Нетерпение и непримиримость майора вполне понятны, но они могут повредить делу. Да и как скажешь об этом человеку с характером! И так уже обижается, сердится... Надо будет показать этому "брату Симеону" перстень - интересно, как он будет реагировать на него? Да, перстень. Перстень, перстень... Что сможет сказать монах об этом фамильном перстне Локкеров? А кто еще мог видеть этот перстень? Не тогда, а теперь? Теперь! И почему же раньше не возник у меня этот совершенно естественный вопрос?!"

Коваль поднялся, торопливо рассчитался и почти выбежал на улицу. До здания милиции было недалеко, и через несколько минут он уже прошел мимо дежурного, с которым всего-навсего полчаса назад попрощался. Перепрыгивая через две-три ступеньки, он взлетел на второй этаж и открыл дверь кабинета Вегера. Капитан в этот момент складывал в сейф бумаги.

Вегер даже не успел удивиться внезапному появлению подполковника, как тот выпалил:

– Телефон у него есть?

– Какой телефон? У кого?

– У хустовского таксиста! И у Дыбы из Ужгорода. Служебный, домашний все равно!

– Сейчас дам команду, чтоб позвонили в автопарки и выяснили, - Вегер умел не удивляться и не расспрашивать. Он спокойно взглянул на Коваля, тяжело опустившегося на стул, подошел к аппарату и коротко распорядился.

– Ох, меньше надо курить, одышка появилась, особенно когда спешу. И как это я мог упустить? Склероз, не иначе. Годы, годы свое берут. Раньше такого не бывало. Забыть такую важную вещь!

Капитан Вегер вежливо выслушал причитания Коваля, но от вопросов и на этот раз воздержался. Доложил:

– У нас хорошая новость, Дмитрий Иванович. Монах обнаружен. В Киеве, в пещерах.
– И капитан торжественно положил на стол сообщение по всесоюзному розыску гражданина Гострюка Семена Игнатьевича.
– Хорошо, что фамилию не изменил. Зарылся в эти пещеры и сидел.

– Какие еще пещеры?
– не сразу сообразил Коваль.

– Киево-Печерская лавра. Он, видите ли, там работает. Мало того... Приезжал сюда за три недели до гибели Иллеш!

– Как установили?

– Брал на работе отгул на три дня - с двадцать четвертого по двадцать седьмое июня! А видели его здесь двадцать шестого. А потом он, возможно, приехал вторично и... был тем самым ночным гостем Каталин. У вас есть какие-нибудь сомнения, Дмитрий Иванович?
– спросил капитан, натолкнувшись на спокойный взгляд Коваля.
– Хотя какие же тут могут быть сомнения? Если не Длинный и Клоун, значит, его работа...

– Все это хорошо. Хорошо, что установили факт его приезда. Но этого мало. Вы не поинтересовались: в те дни, когда произошло убийство, он отгула не брал?

– А как же, Дмитрий Иванович. Разговаривал с Киевом. Там проверили все документы. Нет, отгула он не брал. Но это ведь только на бумаге. Мог схитрить, попросить кого-нибудь за себя поработать, да так, чтоб никто не узнал.

– Доставим его сюда. Побеседуем. Пока это единственное, что мы можем сделать. Но вообще нам с вами нужно быть поосторожней с выводами. А как там Длинный и Клоун - что говорят?

– Тур допрашивал. Вместе с майором. Все то же самое твердят. Повторяются.

– Ладно. А ваши что же так долго, Василий Иванович? Дозвонились в автопарки?

В кабинет Вегера заглянул сержант.

– Товарищ подполковник, минут двадцать назад вам звонили, к нам в комнату попали. Вот номер телефона оставили. Просили срочно позвонить. Я уже и в гостинице вас разыскивал.

– Кто звонил? Откуда?

– Из Ужгорода. Фамилия - Дыба.

– Великолепно! Давайте телефон. Смотри как вовремя! А говорят, нет телепатии. Значит, из Ужгорода? Спасибо.

Сержант вышел.

Капитан Вегер по-прежнему сдерживал свое любопытство.

Коваль тем временем быстро набрал номер:

– Занято, черт побери!

– Значит, что-то серьезное, - как бы в сторону произнес капитан, если вы уже...
– Он не хотел сказать "чертыхаетесь" и не сказал, но подполковник понял его.

– Перстень, вот что! Был ли у пассажира перстень?.. О, наконец, перевел дыхание Коваль, услышав в трубке длинные гудки.

У телефона был Дыба.

– Это подполковник Коваль. Алексей Федорович, вы меня искали? Что вы хотели мне сказать?

– Дмитрий Иванович, здравствуйте! Извините за беспокойство, но я подумал, может быть, важно, а приехать не выходит. Еще два дня не вырвусь - семейные обстоятельства. Я вспомнил ту поездку...