Чтение онлайн

Коваль расстегнул тугой воротничок кителя. Он буквально задыхался. То, что он сейчас услышал, было невероятным, фантастическим!

– Откуда вы это знаете?

– После похорон его видел в лесу один человек.

– Кто?

– Этого человека уже нет. Он умер. Но есть и другие доказательства, что Локкер жив. Я скажу.

– Почему вы думаете, что именно он мог быть здесь и убить Каталин?

– Во-первых, перстень, который вы нашли. Карл никогда с ним не расставался. Кроме того, он, по-видимому, собирался сюда приехать. Разумеется, к ней.

"Корова накормлена, собака закрыта в сарае!" - мелькнуло в голове подполковника.

– Я получил письмо, - продолжал Гострюк.
– Письмо от него для Катарин. И записку, в которой Карл просил меня съездить сюда и передать письмо ей в руки.

– И вы передали его?

– Да. Двадцать шестого июня, когда меня здесь видели. С тех пор, возможно, в доме и остались отпечатки моих пальцев. Она ведь меня угощала. Я пил кофе. Да мало ли за что мог взяться руками?

– Но задушить жену, пусть и бывшую, зверски убить ножом собственную дочь!
– возразил Коваль.
– Даже для жандарма это слишком!

– Вы не знали Карла, - спокойно заметил Гострюк.
– Значит, был какой-то конфликт. А Карл Локкер способен на все.

Коваль отложил ручку, встал и подошел к окну. Он долго смотрел на прохожих, на открытую дверь магазина, на автомобили, которые, поднимая пыль, мчались по улице. Потом снова вернулся к подозреваемому.

– Как вы получили это письмо?

"Сам "брат Симеон", наверно, способен на все!" - подумал подполковник, внимательно вглядываясь в Гострюка, который сидел, замерев в выжидательной позе.

– Мне привезли его.

– Кто?

– Какой-то венгр. Наверно, из Будапешта.

– Почему "из Будапешта", почему - "наверно"?

– Карл сбежал в Западную Германию через Венгрию. Возможно, теперь вернулся в Венгрию, потому что тот человек был из Будапешта.

– Очень туманно, гражданин Гострюк, - строго заметил Коваль, чувствуя, что монах что-то утаивает.
– Переписываетесь с ним, с Карлом Локкером? Если верить вам, что он - жив.

– Нет. Это была первая весть. И первая просьба. Я-то думал: что плохого, если передам Катарин письмо от мужа. Не знал ведь, что такая беда случится.

– Как тот венгр вас нашел?

– Был в группе туристов, которые осматривали наши пещеры.

– На конверте, переданном вам, был обратный адрес?

– Нет, что вы!

– Как он подписал записку?

– Одним именем - "Карл".

– А как же ему стало известно, что вас нужно разыскивать в Киевской лавре?

– Н-не знаю...
– Гострюк отвел взгляд в сторону.

Коваль понял, что у "брата Симеона" получилась осечка. Четко выстроенная стена показаний дала трещину.

Бывший монах помолчал, подумал и тихо сказал:

– Думаю, кто-нибудь рассказал.

– Кто же, например? У вас остались общие знакомые?

– Да нет.

– А этот венгр, как вы говорите, из Будапешта?

– Я видел его впервые.

– Как же он узнал вас?

– Не знаю.

– Каков он на вид?

– Обыкновенный человек, немолодой, брюнет.

– И как его зовут, вы, конечно, тоже не знаете?

– Нет, - покачал головой бывший монах.
– Не знаю.

– Слушайте, Гострюк, - сердито сказал подполковник.
– Если до сих пор я почти верил вашим сногсшибательным объяснениям, то теперь верить перестану.
– Ему захотелось даже повторить любимое бублейниковское: "Что вы мне вранье решетом носите?"

"Брат Симеон" почесал нос и тяжело вздохнул.

– Не хотел я впутывать лишнего человека. Я его не знаю, этого венгра, и он никакой роли не играет. Только и всего, что передал письмо от Карла. К нам, в Лавру, много туристов приезжает. Один из них и разыскал меня, подошел и спрашивает по-немецки: "Брат Симеон?" - "Да", - говорю. "Вам письмо из Будапешта. Вас давно уже ищут". Сунул мне это письмо и сразу отошел к своей группе.

– Спросил по-немецки?

– Да.

– Так почему вы считаете, что это был венгр?

– Он был в группе венгерских туристов. Да и похож он на венгра.

– Когда это было? Число?

– Двадцать третьего июня.

– И вы на следующий же день взяли отгул?

– Да.

– Так, так, - задумчиво произнес Коваль.
– А у вас сохранилась эта записка Карла?

– Я сжег ее.

– Жаль.

– Я понимаю, она была бы сейчас в мою пользу. Если бы я знал. Но я вам чистую правду говорю, как перед богом! Все правда. Я не господь, чтоб за чужие грехи крест нести.

"Ну вот, даже в боги зачислил, - рассеянно подумал Коваль. Бывший монах своими показаниями совершил в голове подполковника такой переворот, что он никак не мог прийти в себя.
– А что, если все это и в самом деле правда? А что, если показания эти подтвердятся? Тогда можно считать..."

И Коваля охватила жажда деятельности, при которой возникает острое желание ездить, искать, допрашивать, звонить, сопоставлять, проверять, сводить концы с концами, воссоздавая неразрывную логическую цепь событий и выявляя тайные пружины человеческих поступков.

– Ясно, - сказал он Гострюку.
– Больше ничего не хотите добавить?.. Минуту спустя добавил сам: - Ну хорошо. Пока достаточно. Проверим ваши показания, а потом встретимся снова.

– Как же вы проверите? И зачем я только сжег эту записку! Знаете ли, пугливым стал.

– Ничего, проверим. Подпишите протокол допроса. Прочтите, все ли верно записано с ваших слов.

– Какой же это допрос?! Я же сам, безо всякого допроса, дал показания. Добровольно.

– Это будет учтено, - пообещал Коваль, вспоминая, что никакого письма от Локкера в доме Каталин Иллеш при обыске не обнаружено.

После того как конвоир увел Гострюка, подполковник не мог найти себе места. Он звонил в район, разыскивал Вегера, послал дежурного за Эрнстом Шефером и приказал вызвать из Ужгорода таксиста Дыбу.

К тому времени, когда в кабинете появился капитан Вегер в запыленных сапогах, у подполковника уже был намечен конкретный план оперативных действий:

1. Допросить Эрнста Шефера, который мог бы догадаться, что Каталин навестил его бывший шурин. Выяснить его мнение по поводу такой возможности.