Чтение онлайн

Как я потом, чуть не час, из завала выбирался – отдельная песня. Или даже поэма с романом. Но, выбрался, вычистился, вытряхнулся. И только это я, гляделки свои продрал, как тут и Валетчик со стороны Шухарта нарисовался. Идёт бодро так, пикой своей по одуванчикам лупит, видать удачно сходил. А у меня, сплошной конфуз – ничего не нашел, и яму раскопочную обвалил. Стыдно мне стало, кошмар! Хороший я ему друг – свою часть дела сделать не могу. Прямо, халявщик какой-то получаюсь.

А Валетчик тем временем, подходит и, весело так, говорит:

– «Хватит тут всякой ерундой маяться, а давай-ка мы с тобой Четвёртым Бастионом, впритык займёмся. Нынче же».

– «Давай, – говорю ему, – займёмся, а то я тут напортачил малость – завалился землёй, когда раскоп производил».

И всё ему, как есть, рассказываю. Ну, он ничего, посмеялся только. Особенно хохотал, когда я ему идею свою, про то, как пулемёт в расход ввести, изложил.

Ой, говорит, не могу! Как представлю себе, говорит, как ты ныряешь-выныриваешь из оврага, а пулемёт по тебе бабахает, и как ты его до измора этим доводишь, так удержаться от смеха не получается. Ну, не расстроился, и то ладно.

И тут люк сбоку у башни танка, открывается, и Стеклярус из него с недовольным видом высовывается. Морда заспанная даже в дроне видно, глаза мутные сквозь окуляры тусклые недовольно смотрят:

– «Чего это вы тут разорались, гады, честным людям отдыхать мешаете. Не будет вам сейчас никакой заправки, даже и не ждите – у меня сегодня прохождение через апогей и мне сегодня не до вас».

Сам ты, думаю, офигел уже от своих афигеев, раз друзей старых признавать не хочешь. В слух, конечно, не сказал, пожалел его, ничего думаю, прорюхается – узнает. А он потом и, правда, присмотрелся и кажет:

– «А, это вы. Ну, что подломили Забугорный пулемёт уже или нет?».

– «Нет, – говорим, – пока только думаем как».

– «Фигли тут думать, – говорит астроном ласково, – вон Мэт, как трактор землю роет. Подкоп вам нужен. Подкопать, заминировать, а потом, рвануть. Башню ему, как есть, напрочь снесёт. Пулемёту-то».

– «А что, – говорит Валетчик, и на меня с усмешкой смотрит, – вполне даже трезвая мысль».

А я подумал тогда – на фиг мне эти их припарки с подкопом? Не дай бог, завалит вдруг, опять метров на пять, и там меня и похоронят, ибо у Валетчика сил не будет оттуда меня достать, а тяжелых дронов этот экономист-редкострел и на версту не подпустит. Лучше уж его в расход ввести. Но вслух ничего им не сказал. Из скромности характера.

Они потом базарить принялись промеж собой, что-то там про туманности с конской головой, да про тёмную материю и коричневые звёзды какие-то. Валетчик на этой теме со Стеклярусом и сошелся в своё время, а я уж потом за ним, прицепом. Потому, как я в этой астрономии ни ухом, ни рылом не валялся. Просто ничего не понимаю. Я же не астрономист, какой-то. В смысле, не астроном. А они-то, раз сцепились, то теперь до упора болтать будут. А я отвалил потихоньку домой – модуль на зарядку поставил, и отвалил.

*

Я не псих. Просто иногда бывают у меня... Не знаю, как и сказать... Видения, в общем, странные слегка. Во сне бывают, и наяву бывают. В трезвом виде и бодром духе. Стоит только посмотреть в ночное звёздное небо немного пристальней и... И наплывает какая-то непонятная нега. Словно ты стремительно летишь в сверкающую бездну. Вечно. Звёзды перед тобой как искорки драгоценные сияют. Да реально так – протяни руку недалеко, и любую достать можно. Посмотреть, погладить, обласкать и оставить – свети и дальше всем людям, что на тебя любуются. И к другой перейти. И тоже, посмотреть, погладить... И дальше, дальше. Весь звёздный объём Вселенной виден отчётливо до последней мелочи. Облака всякие, туманы, реки материи и потоки излучений. И волны, волны гравитации от разных объектов. Расходятся и сходятся, пересекаются и перекрещиваются, складываются и вычитаются. И ты в этих волнах плещешься-нежишься, а они тебя баюкают и уносят. И снова – дальше, и дальше. И ещё дальше. А звёзд вокруг… не меряно и не считано. Но точно известно сколько. И каждое движение каждой звезды понятно: и почему она тут, а не тут, и куда она путь свой держит, и с кем встретится, а с кем и разминётся. И видно простым глазом: эта из них ближе, а та дальше, эта большая, а та совсем крошка. Эта жаркая, активная, новая, а та старая, тихая и прохладная. И все расстояния ощущаются так ясно и точно, что прямо тут же, сейчас же, взял бы и канул в этот простор планетный на веки вечные. Всё бы увидел, везде бы побывал, со всеми бы повстречался. И поют эти звёздочки, так красиво и ладно, каждая по-своему, словно выделиться хочет – вот я какая! Но выделяются не все! А только некоторые. И к этим некоторым, особое отношение, особая забота. И я... И так чётко мне всё это представилось, так ясно и зримо, что весь планетный простор и звёздная даль встали у меня пред глазами реально, вживую. Аж дух перехватило от неожиданности. Головой потряс, глаза открыл, чтобы проснуться, а звёздная россыпь никуда не пропадает – так и сияет, так и переливается. Да так ярко, что я чуть с кровати не упал.

А может, я и псих, раз мне наяву всякая... всячина мерещится. Глядь на часы, мама моя! Чуть не опоздал. Вскочил, простыня сухая вся, прямо пылает, швырнул её на кровать, и бегом рванул к компьютеру – на Остров выходить.

– --

Предрассветное небо Острова залито перламутром – от светло-красного на востоке, до сумрачно-синего на западе. Тёмные громады сопок контрастно выделяются на фоне алеющего востока. У их подножия и над ручьём разлит прохладный ночной сумрак, пропитанный запахами сырой земли и недалёкого моря. Ночной бриз утих, и воздух замер в ожидании утренних перемен. Стоит редкая минута тишины, когда ночные трели сверчков уже умолкли, а рассветный птичий пересвист ещё не начался.

По сталкерской тропе, идущей от брода через ручей Белый и до магистральной дороги на Четвёртый Бастион, сквозь разрывы в прогнившем проволочном заграждении, сквозь беспорядочные заросли чахлых диких кустарников, медленно пробираются два любопытных существа.

Идущий впереди – меньшего размера, примерно с кошку. Второй почти в два раза больше. Первый, постоянно вертит головой из стороны в сторону. Присматривается, прислушивается, принюхивается. Перламутр неба отблёскивает в огромных глазах его треугольной головы. В хрупких руках тонкая, короткая пика. Четыре таких же тонких ноги изящно несут худое, недлинное тело. Движения его быстры, но осторожны. Осторожны более чем быстры.

Второй, несмотря на свои крупные размеры, шагает плавно и бесшумно. Во всех его движениях ощущается сила и уверенность в себе. Он спокойно и неторопливо идёт вслед за первым. Неторопливость его обманчива, в отличие от спокойствия – он небрежно перехватывает стремительно спружинившую ветку кустарника, неаккуратно отпущенную лидером. Крепкие руки его пусты, но на спине могучего туловища, надёжно и аккуратно притороченный, поблескивает острый топор с удобной рукоятью.

Их можно было бы принять за живых существ, но это не так. Несмотря на мягкость осмысленных движений и живой взгляд, сущность их механического происхождения налицо. Их можно было бы принять за управляемых дистанционно роботов, но и это не так. Робот не будет чесать затылок или рассеяно пытаться поковырять в носу.

Идущие по сталкерской тропе – дроны, электронно-механическое продолжение человеческого «я», удалённое от него на большое расстояние и живущее по своим электронно-механическим законам с человеческой логикой. Они идут сквозь утренний сумрак, расталкивая предрассветный туман. И туман равнодушно расступается перед ними и смыкается позади. И ему нет никакого дела до того, куда и зачем они идут...

Не прошло и пятнадцати минут, как Мэт и Антон, преодолев древние проволочные заграждения на правом берегу ручья Белый, вышли на магистральную дорогу к Четвёртому бастиону. И сразу же увидели первую заставу «Инквизиторов». Антон удивлённо посмотрел на заставу, на холм, на тропу-дорогу, и странное чувство нереальности происходящего внезапно охватило его – театр. Он сидит в театре и смотрит на сцену, залитую сине-розовым светом софитов, слышит негромкий, ненавязчивый музыкальный аккорд и с замершим дыханием, любуется игрой великих артистов. Игрой, которой веришь сразу и беззаветно...

...Невысокий искусственный холм, увенчанный пулемётной башенкой без пулемёта. К холму примыкает деревянное строение по типу сарайки с приоткрытой дверью. У подножия тлеет небольшой костёр. У костра двое дроннеров-разведчиков неспешно беседуют, посматривая на приближающихся путников. Дорога огибает блок-пост и теряется в сумрачном тумане западной части Острова. Так далеко на запад ни Антон, ни Мэт ещё не заходили.

– Кому не спится в ночь глухую? – остроумно вопрошает один из сидящих, слегка приподнявшись на механическом локте. – Чего это вы, хлопчики, шастаете, в такую рань?