Чтение онлайн

Магистральная дорога привела их, наконец, к вырастающим из земли толстенным железобетонным укреплениям Бастиона, с прорезями бойниц, с темнеющими провалами пробоин и выбоин, с орудийными башнями – из некоторых до сих пор торчали под разными углами ещё не снятые черные стволы. На фоне более тёмного западного небосвода, подсвеченный начинающейся алой зарёй востока, величественный комплекс Бастиона смотрелся очень хорошо – призрак былого могущества, казалось, ожил и снова контролировал все морские подступы и подлётные пути к Острову. И снова не было пощады ни одному ворогу, осмелившемуся оказаться в зоне досягаемости его мощных орудийных систем. Даже чудилось – в утренней тишине разнеслось пение серебряного горна, зовущего к приведению гарнизона и всех силовых систем крепости в полную боевую готовность. И слышалось лязганье оружия, грохот тяжелых сапог, выкрики команд и звуки плещущихся на ветру тугих полотнищ гордых стягов и вымпелов. Неподвижность, отсвечивающих алым, бетонных глыб, выглядела более нереальной, нежели вся кажущаяся, призрачная жизнь вокруг них – камни Острова помнили былое могущество и славу, и упорно сопротивлялись туману забвения.

Дорога приблизилась к цитадели, протиснулась между двух полуразрушенных казематов, развернулась широкой утоптанной площадкой, и разбежалась по разным сторонам грандиозного сооружения ручейками тропинок, разводя путников к самым его злачным и замечательным местам.

Мэт тяжело вздохнул, притормозил, отстегнул и взял наизготовку свой новый боевой топор. Подобрался и стал внимательнее посматривать по сторонам и под ноги. Мало ли что. А Антон, сверил с картой, выданной ему Педро, показания ГЛОНАССа. Немного поразмышлял, и уверенно выбрал тропинку, ведущую на подъём и слегка вбок от магистрального направления. Штурм таинственного Четвёртого Бастиона можно было считать начавшимся.

– ---

Короче, залетели мы с Валетчиком, конкретно. Конкретней некуда. И главное что безо всяких на то предупреждений – влетели, и всё тут. Типа, нормально-нормально, и тыц! Вляпались. А вроде так всё неплохо начиналось...

Подходим мы рано утром к Бастиону этому, Четвёртому. Хорошо подходим, никто нам не мешает. Удивительно – никого вокруг нет, даже странно. Вот у нас возле Шухарта или в районе Третьего Бастиона, народ и день и ночь шастает почём зря. То из деревни на Бастион, то из Бастиона в Факторию, то дальше на юг, или вообще оттуда сюда. Ну, ночью-то, конечно, движение потише. Но, бывает что и наоборот – это когда крысоловы облавы устраивают. Крысы в темноте активней себя ведут, не то, что люди. Хотя у людей разные ведь часовые пояса проживания бывают. Для кого и ночь – день. В смысле, Земля-то круглая, поэтому люди на Острове всегда есть. Я это к тому объясняю, что странно – почему народу-то не видать?

Как вымерло – никого и тишина подозрительная. Ещё и вид у Бастиона жуткий такой – с востока утренняя заря подсвечивает его красным, а на западе, на заднем плане, – фон тёмный, сине-фиолетовый. Всё так ярко и контрастно смотрится, всё такое три-дэ и три-же и такое ощущение, что вот-вот гроза грянет. Ну, как оно бывает – низкое Солнце контрастно освещает медленно наплывающую, разбухшую, тяжелую, чёрную грозовую тучу, всё вокруг замерло в тревожном предгрозовом ожидании, и красиво и тревожно, и напряжение так, нарастает, нарастает. А потом ка-а-ак, грюкнет... Да... Жуть. Вот и здесь такое же ощущение. Сильно смотрится, едрёна-матрёна.

Ну, вот... И нет, значит, вокруг никого. То есть, вообще никого. И так мне тревожно стало на душе, как от неба предгрозового. С чего это, думаю, народ-то подевался? Все говорят, что ходить на Четвёртый очень трудно и опасно, всё заблокировано «инквизиторами» с их дурацкими заморочками, а где «инквизиторов» нет, там ловушки – сплошные мины и огнемёты. А мы тут идём, как по тундре – тыща кэмэ налево, тыща кэмэ направо – всё чисто до самого горизонта, ни одного лемминга не видать. Что-то, думаю – нехорошо тут, как-то, думаю – неспроста. Полярная лиса притаилась в засаде. В смысле – прямое ощущение опасности, аж в носу свербит. А хороший нос, как известно, за неделю кулак чует. И муторно мне тут стало, и тоскливо, и жалко уже, что я в эту авантюру ввязался и Валетчика от неё не уберёг. А тому – всё боком, прёт себе на Бастион, как танк, по сторонам почти не смотрит – целеустремлён, не иначе. Ну, и я за ним, а куда же деваться? Кто же ему поможет, если что...

Подходим мы к стенам укрепления почти что вплотную, Валетчик оборачивается, и говорит мне, указывая пальцем чуть ли не в небо:

– «Вон там, наверху, где провал, и должен быть вход, который нам нужен. Пойдём наверх».

Ну, пойдём, так пойдём. Пошли. Правда, совсем пойти не получилось. Получилось полезть, так как путь наш сразу круто в гору оказался. Сначала по плотной, утоптанной земле – глина с камнем. Затем по кирпичным стенам с уступчиками и бетонными ступеньками, некоторые разбитые и раскрошенные в пыль, иные горелые и плавленые, аж блестят. А иные новьё, как только что сделанные. Лезем, пыхтим, я топор убрал, чтобы двумя манипуляторами цепляться удобней было, а то вначале чуть не улетел вниз – топор в трещине застрял, блин. Валетчику-то проще, разведчик к таким перемещениям лучше приспособлен. Да и лёгкий он, а на моём тяжелом, только и ползать, что по стенам – постоянно оступаюсь и оскальзываюсь, того и гляди, убьюсь совсем, как кур обо щи. В смысле, альпинистской подготовки у нас ноль, и даже меньше.

Лезем мы, лезем, чёр-ти, сколько времени. Уже даже, кажется, что всю свою жизнь только то и делаем, что по этой стене крутой вверх ползём, задрав шары – со ступеньки на выступ, с выступа на ступеньку, и наоборот. И дальнейший остаток жизни тоже в этом занятии проведём, не иначе, так как верхнего конца ещё не видно, а нижнего начала уже не разглядеть. А я ещё опасаюсь – не дай-бо, Валетчик оступится и слетит – прямо ведь на меня упадёт. Я тут, конечно, его не удержу, да и сам не удержусь, и грохнемся мы с ним окончательно и бесповоротно, с этой кручи окаянной. И будет куча металлолома внизу у подножья позорным завершением нашего героического похода. Такая вот мысль тревожная вертится и вертится, покоя не даёт, и настроения этим, надо сказать, совсем не улучшает. И ещё одна, ей подобная, во след намечается – а как же мы назад-то полезем? Тут ведь не спрыгнешь – высота, едрит твою, офигенная в прямом смысле. Полный капец ведь выйдет – всем известно, что взбираться проще, чем спускаться. Но не успел я в своём мрачном настроении всё это как следует обмозговать и додумать, как уступ этот широкий, на котором вход нам необходимый был, и показался. Прямо гора с плеч спала – достигли, хвала Всевышнему, поживём еще немного значит.

Поднялись мы на уступ, провал увидели – ничего такого грандиозного вблизи, просто пробоина от снаряда. Только учитывая толщину бетонных стен, сложно представить себе, какой это огромный снаряд должен был быть, что бы такую дырку проковырять в таком могучем строении громадного масштаба. Вылезли мы, значит, наверх и остановились отдышаться. А надо сказать, устал я как собака ездовая, словно это не мой железный конь по круче лез, моторы нагружал, а я сам пёр его на эту гору на своём собственном хребте из последних сил. Вот так и выходит, что психическая усталость вполне может сравниться с усталостью физической природы. Кому постороннему про такое скажешь, так и не поверит тебе ни на грош. Какая, скажет, на фиг, усталость? Гоняй себе мышку по экрану, да давай команды – вперёд-назад, влево-вправо, какие тут сложности? Сидишь в тёплом кресле, сочок попиваешь, разве можно от этого утомиться? Авторитетно заявляю – можно. И ещё как. Иной раз семь потов с тебя сойдёт, пока какую-нибудь каменюку из ямы вытянешь. Ну, это при раскопках. Случалось и не раз – дрон воет, ты пыхтишь, потом исходишь, а камень – еле-еле, по миллиметру ползёт. А после, как вытянешь, сидишь и отдуваешься, лоб утираешь, и руки и ноги у тебя мелко трясутся, как в лихорадке, так устал.

А ещё случалось, вот бежишь ты, ну, типа – гонится за тобой кто-то. Ну там, граберы, например. Так вот – если ты будешь просто так в кресле сидеть и на газ давить – всё, не уйдёшь – сцапают тебя и фамилию не спросят. В смысле, спросят, но поздно. А ежели изо всех сил напираешь, ножками работаешь, ручками помогаешь – хрен они тебя догонят, будь у них хоть самый скоростной скутер. Вот так вот. Все думают – роботы, роботы, железяки бестолковые и всё. Нет, не всё. Я вот, понимаю так – они на нас влияют, это верно, но ведь и мы на них влияем – это факт! У плохого дроннера и хороший дорогой дрон еле скрипит-ползает, а у хорошего, и развалюха ласточкой летает. Так я размышлял, пока отдыхивался и «мула» своего за работу добросовестную хвалил – молодец он у меня, рабочая моя лошадка по материнской линии.

А Валетчик меж тем огляделся по сторонам и, оборотившись на восток, говорит мне:

– «Смотри, Мэт, и любуйся, какой отсюда вид открывается чудесный! Красота вокруг неописуемая, просто загляденье одно! Только ради этого стоит на Остров приходить».

Ну, да, и впрямь – что есть, то есть. Красота. Стал и я вместе с ним открывшиеся нашему взору просторы обозревать. Сопки леском мелким покрытые – холмиками пушистыми отсюда смотрятся, ручьи широкие да быстрые – просто блестящими ниточками извилистыми. И всё это утренней зарёй залито, розовым светом и утренней дымкой нежно так укутано. А море по всему горизонту в круговерть раскинулось и светится ласково, тихое-тихое такое, что аж не верится, что по нему волны крутые гулять могут, когда-либо, и на берег дикими валами наскакивать. И чувствую, как пейзаж сей великолепный на меня очень положительно влияет. Ну, в смысле, легче мне стало на душе, по-настоящему похорошело, и даже настроение приподнялось слегка. Да... Лепота, одним словом.

И на развёрнутой во всю ширь панораме Острова, чётко, как на картине Рембрандта, красовались Бастионы – Третий и Первый. Третий не так интересен, я там сто раз бывал. Ну, двадцать, если по-честному, или двадцать два. А вот, Первый, я ещё ни разу не видел. Он на территории вояк расположен, а граница с ними проходит по водоразделу, а это несколько высоких сопок с холмами. Поэтому с нашей территории, где мы в основном тусуемся, его никак не увидать. Зато отсюда – как на ладони, во всей красе. Третий понятно весь побитый и разрушенный – ему в боях больше всех досталось, ибо он самый высокий и заметный, да и выделывался, наверное, нипадецки. В смысле, сражался упорно. А Первый издали смотрится ничего себе, словно и не повреждён вовсе. Впрочем, как и Четвёртый – этот тоже, издалека как новенький, а когда близко подойдёшь все повреждения налицо и выявляются.