Чтение онлайн

— Неужели это и есть цена победы? — прошептала Яохань, опустив глаза. — Не важно, что мы сделаем, об этом всё равно забудут?

Наступила пауза.

— Если мы правда остановим Пустоту и мир продолжит жить — этого достаточно, — сказал Юншэн, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Но внутри всё будто сжималось. Для него, как для хранителя памяти, быть забытым — не просто обидно. Это было всё равно что исчезнуть, потерять себя. Но он не мог позволить этой боли заговорить за него. Он уже прожил слишком много жизней, чтобы путать боль с истиной.

Он повернулся к остальным:

— Яохань, Цзяньюй… скажите, вы ведь пошли с нами не ради того, чтобы о вас написали в исторических трактатах? Вы пришли сюда, потому что верили, что это правильно. Даже если память о нас исчезнет, но мир будет жить — значит, мы сделали своё дело.

Он замолчал на миг, а потом добавил, уже тише:

— Память — это не только слова в хронике. А то, что остаётся в жизнях других. Даже если им неведомо, откуда это пришло.

Байсюэ молча кивнула.

— Ты прав. Мы доведём всё до конца.

Яохань вытерла подступившие было слёзы.

Панель, на которой они только что читали заметки, рассыпалась чёрным пеплом, как и тело зверя в снежном лесу.

На её месте появился новый проход.

Площадь перед Ваньфу Цзинтан выглядела так же, какой они впервые её увидели.

Цзяньюй с подозрением огляделся. Это и правда была та самая площадь. Даже камешки у подножия лестницы лежали на тех же местах — почему-то он их запомнил.

— Мы ведь уже заходили внутрь, — пробормотал он. — Как же теперь оказались снаружи? — После всего, через что мы прошли, ты ещё спрашиваешь? — фыркнула Яохань. — Ты права. Глупый вопрос.

Он выдохнул, стараясь отогнать гнетущее ощущение. После коридора, где пол и потолок менялись местами, после заснеженного леса и зверя Чжи, из груди которого вырастали щупальца, после Школы Пяти Циклов из будущего, которое, возможно, никогда не наступит — уже не имело смысла удивляться. Они снова стояли перед входом в храм, через который уже проходили. Подумаешь!

Байсюэ закрыла глаза, прислушиваясь. — Пустота пыталась нас запутать, но я уверена, что это последняя петля. Если мы пройдём дальше, то сможем добраться до Юэцзиня. И узнаем, получилось ли что-то изменить…

— Здесь так тихо…Юншэн взглянул на небо. Оно было всё такое же тёмное, и тень расползлась уже далеко за пределы города.Интересно, как там остальные?

Он не знал, почему именно сейчас эта мысль пришла ему в голову. Пусть и был богом — пусть и лгал им — но он провёл рядом с ними не просто годы, а жизни. Знал лично всех учителей и знал хоть что-то обо всех учениках. Он ел с ними за одним столом. Защищал их во время испытаний. Помогал учиться тем, кто отставал. Смеялся и спорил с Главой Хэ Чжэнем, который был его другом. Наверное, он слишком много времени провёл среди смертных, чтобы считать себя одним из них. Вот только теперь, когда Пустота почти проникла в мир, он больше не мог быть просто человеком. И что бы ни случилось — он один будет помнить их имена и лица, когда всё исчезнет.

У дальнего края площади заметались клочья тумана. Из теней сложились фигуры — изломанные силуэты людей.

— Снова нежить?

Яохань не хотела даже думать, что было бы, если бы другие заклинатели не подоспели им на выручку, когда на них напала стая непобедимых собак. И тогда, в лесу, с мёртвыми птицами — если бы Юншэн и Байсюэ не сразили вожака, они, возможно, до сих пор бы стояли там и сражались. А теперь, похоже, собаками и птицами дело не ограничилось. Там были люди…

Она узнала послушника, который приносил ей еду в подземелье. Он держал в руках сломанный поднос, на котором лежали чьи-то, возможно, даже его собственные, пальцы. А рядом с ним, прихрамывая, шла девочка-провидица, которая ненадолго появлялась во время обряда. Из пустой глазницы выглядывал пушистый белый пион. За ними шёл монах, который пригласил их посмотреть обряд. Теперь его руки волочились по земле, а голова висела на сломанной шее, мотаясь из стороны в сторону, словно детская игрушка на верёвочке. — Это невозможно… — прошептала Яохань. — Они же только недавно были живыми!Цзяньюй скривился, крепче сжав меч. — Но если мы промедлим, они нас разорвут, да?Очередной глупый вопрос, на который он уже знал ответ.

— Я знаю, куда идти, — сказала Байсюэ спокойно. — Мы почти у цели. Но надо быть осторожнее. Мы не сможем их убить, они будут возвращаться и снова нападать. Нам надо прорваться к главному залу Ваньфу Цзинтан. — Если этот зал на том же месте… — пробурчал Цзяньюй.

Им всего-то нужно было пересечь половину площади и подняться по ступеням. Не так уж и долго.Но, словно по команде, неживые тени ринулись со всех сторон, волной заполнив площадь.

Яохань бросила во врагов пачку огненных талисманов, которые специально взяла с собой на всякий случай. Но было всё равно, что она кинула пачку обычных бумажек — мертвецы продолжали идти. Это была не обычная нежить, которую легко было запугать такими фокусами.

Цзяньюй отразил удар на бегу. Лезвие звякнуло о кость. Мертвец, падая, вцепился в его одежду, и у Цзяньюя никак не получалось сбросить его с себя. Он чуть отстал от остальных.

У самой лестницы они заметили новые фигуры. Эти не бросались на них, не рычали. Они просто встали прямо на пути, не давая пройти.

— Нет… — голос Яохань не слушался, поэтому возглас получился хриплым и испуганным.

На нижней ступени стоял Глава Хэ.

Его седые волосы развевались на ветру, но в остальном он выглядел почти таким же, как в момент их прощания — если не считать пепельно-серой кожи и огромной чёрной дыры на лбу.

За ним выстроились заклинатели из Школы Пяти Циклов — ученики, наставники… друзья. С пустыми глазами, в которых не осталось места ничему, кроме жажды крови и вечного подчинения.

— Неважно, кто перед вами! — в голосе Юншэна звенел металл. — Нам нужно пройти!

Шипение наполнило воздух, будто тысячи змей зашевелились в темноте. Место перед храмом стало местом столкновения стихий, несовместимых по самой своей природе — света и тьмы, жизни и смерти.

Байсюэ словно танцевала на поле боя, оставляя за собой след света. Мертвецы вставали снова, но продвигаться к главному залу понемногу удавалось.

Но в этот миг, словно сама тьма вздрогнула. Откуда-то рядов неживых заклинателей вырвалось нечто тонкое, как волос, почти незаметное — стрела из отрицания света, самой сущности Пустоты.

Юншэн не сразу заметил выстрел. Он сражался с Хэ Чжэнем и едва успел отразить выпад меча в его мёртвых руках. Он лишь уловил выброс энергии — и только когда почувствовал резкое искажение в потоках ци, его взгляд метнулся туда.

Слишком поздно.

— Байсюэ! — крикнул Юншэн, забыв о противнике и одним прыжком преодолевая расстояние, чтобы защитить её. Но не успел.

Стрела достигла цели.

Она впилась прямо в грудь богини, чуть выше сердца. Байсюэ дрогнула, как дрожит пламя затухающей свечи. Свет её золотистых глаз померк, губы приоткрылись, и она рухнула назад.

На её белоснежных одеждах расплывалось тёмное пятно.

Юншэн успел поймать её прежде, чем тело коснулось земли.

— Нет, нет, нет… — прошептал он, прижимая ладони к её ране. Его пальцы окутало мягкое свечение — он сразу начал исцелять её. Но нужно было время. Проклятое время, которого у них уже не было! — Я здесь. Я с тобой.