Чтение онлайн

Яохань бросилась к ним — ближе, ближе! Мёртвые руки хватали её, царапали кожу сквозь одежду, оставляя алые полосы. Один из мертвецов с фанатичной улыбкой вцепился ей в щиколотку, и пришлось сжечь его, но она даже не чувствовала боли от ожога. Только ярость и страх.

— УЙДИТЕ! — закричала она, и пламя вихрем сорвалось с её пылающего меча. Оно оплело кольцом пространство вокруг Юншэна и Байсюэ, очищая землю, хоть и на мгновение. Камни под ногами потрескались. Воздух завибрировал от жара.

Колени дрожали. В ушах звенело. Всё тело горело от изнеможения. Она потратила слишком много сил.

Цзяньюй тоже возник рядом и вонзил свой меч в землю между расколотых плит. Жёлто-зелёный свет вспыхнул и замкнулся куполом, поддерживаемым выросшими из земли корнями.

— Держитесь! — Юншэн сосредоточился, голос его звучал глухо от напряжения. — Я смогу… ещё немного…

— Как она? — хрипло спросил Цзяньюй. Хоть он и не был ранен, мёртвые бились в защитный барьер с такой яростью и силой, что молодой заклинатель чувствовал каждый удар по щиту в своём теле. Это было больно.

— Если бы она не была богиней — не выжила бы. Эта стрела… создана из Пустоты, — ответил Юншэн. Его лицо было мертвенно-бледным, и впервые за всё их путешествие на нём не было ни тени иронии, ни даже притворного спокойствия. Он закусил губу. Было странно видеть его таким. Он всегда был хладнокровен, и даже в критических ситуациях мог пошутить, но сейчас эта маска слетела. Осталась только тревога за жизнь той, кого он любил. Он прижимал её к себе, будто любовь могла остановить смерть.

Если бы сейчас ему предложили выбрать между её жизнью и всем миром, его ответ был очевиден. Он бы сжёг небо и затопил землю, пусть бы все миры провалились в бездну — лишь бы она открыла глаза. Но он не имел на это права.

— Я удержу её душу. Она сможет исцелиться. Но нам всё равно нужно идти дальше. Печать, которая сдерживала Юэцзиня, сейчас точно разрушится.

Яохань молчала, стиснув кулаки так, что ногти вонзились в ладони. Страх — липкий и холодный — разъедал её изнутри. Если сейчас ничего не предпринять, они безвозвратно погибнут здесь, в этой точке истории. В таком состоянии Байсюэ не сможет перезапустить время, как она делала раньше. И все их усилия будут напрасны.

Снаружи барьера мёртвые не знали усталости. Пустые глаза, искажённые лица знакомых и незнакомых людей. Их души, даже поглощённые Пустотой, всё ещё помнили, как сражаться. А теперь ещё и Байсюэ без сознания, и Юншэн был занят её исцелением…

Цзяньюй всё ещё сжимал меч и вливал в защиту последние остатки своей духовной силы. Он чувствовал, как его меридианы вспыхивают огнём, трещат и рвутся, не выдерживая напряжения. Он не заметил, как по подбородку потекла тонкая струйка крови. Даже боль теперь ощущалась как-то отстранённо, будто тело больше не принадлежало ему.

Он перевёл взгляд на Байсюэ. Та всё ещё лежала в объятиях Юншэна. Даже богам нужна защита.

Яохань… Бледное лицо, тени под глазами, запёкшаяся кровь на щеке — и всё равно она не отводила взгляда от вражеской стены, будто силой воли могла их сдержать.

Цзяньюй выдохнул. Глубоко. Медленно.

Он принял решение.

— Я отвлеку их. — Что? — Яохань резко обернулась. — Нет. Мы справимся вместе. — Ты сама видишь, что творится, — устало сказал он. — Барьер трещит. Байсюэ не может двигаться. Юншэн едва держится. А ты — их последняя надежда.

Он улыбнулся криво, как-то по-детски.

— Юншэн предупреждал, что я могу не дойти до конца. Но я всё равно пошёл. Возможно, именно ради этого…

— Нет, Цзяньюй. Не говори так. Мы выберемся все вместе. Мы —

Он мягко коснулся её плеча. Его губы дрогнули. Он хотел сказать что-то простое. Что-то вроде: «Береги себя» или «Обещай, что не оглянешься». Но вместо этого вдруг сорвалось: — Скажи… если бы всё было… нормальным… — он сглотнул. Его голос дрогнул, но он не отвёл взгляда. — Ты… когда-нибудь смогла бы… стать моей женой?

Яохань застыла.

Её губы приоткрылись, но ни один звук не сорвался. В глазах отразилось нечто большее, чем шок. Боль, смешанная с чем-то, похожим на счастье.

Цзяньюй смутился так, как не смущался ни разу в жизни. Лицо залилось краской — даже сквозь грязь и кровь проступил жар. Он нахмурился, потому что это ведь не так должно было быть, он не собирался… Но сказал.

— Извини, — пробормотал он виновато. — Глупость… просто ляпнул, я…

Он опустил глаза. Сердце билось так, что вот-вот выпрыгнет из груди, но почему-то он ощутил странное спокойствие.

Потому что это и было то, что он на самом деле хотел сказать.

Он не хотел умирать героем. Он хотел жить с ней.

Яохань смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. — Цзяньюй… — прошептала она наконец. В уголке глаза что-то сверкнуло.

Он медленно покачал головой.

— Не говори сейчас.

Он снова посмотрел на неё — уже мягче, спокойнее. Почти по-взрослому.

— Если потом… я проснусь, когда всё закончится, и увижу, как ты улыбаешься — пусть это будет твоим ответом.

«А если не проснёшься?» — Яохань хотела задать вопрос. Но вместо этого кивнула, соглашаясь.

Юншэн не обернулся сразу. Он всё ещё держал ладонь на ране Байсюэ, чтобы удержать её душу в теле, — и всё же, сквозь боль и усталость, он слышал каждое слово.

Он медленно поднял взгляд и посмотрел на Цзяньюя. Без слов. Без насмешки. Без высокомерия.Лишь лёгкий, почти незаметный кивок. Признание. Он увидел не мальчика — а воина, брата по выбору.

Юншэн не стал останавливать его. Есть выборы, которые нельзя отнять.

Цзяньюй ещё мгновение стоял, глядя на свой слабеющий барьер. Потом глубоко вдохнул и повернулся к остальным.

— Слушайте. Я сниму барьер. Они сразу ринутся на нас. Я отвлеку их на себя, а вы в это время уходите. Юншэн, тебе нужно забрать Байсюэ и Яохань и как можно быстрее добраться до главного зала. — Один ты не справишься, — тихо сказала Яохань. — Это не о победе, — ответил он. — Нужно выиграть время.Юншэн не сразу ответил. Он сжал ладонь Байсюэ — всё ещё холодную — потом поднял глаза и посмотрел на Цзяньюя. — Хорошо, — сказал он. — Я сделаю всё возможное. — Он перевёл взгляд на Яохань. — И защищу её. Обещаю. Чтобы ты потом смог узнать её ответ.Цзяньюй усмехнулся. — Только не говори мне потом, что я был дураком. Хотя… — он пожал плечами. — Если скажешь, то будешь прав.

Яохань сжала его руку, и в этом прикосновении было больше, чем в поцелуе.

Цзяньюй нехотя расцепил их пальцы. — Готовьтесь.

Он прикрыл глаза — и в следующий миг вырвал меч из земли. Светящийся барьер, сдерживавший нежить, дрогнул и рассыпался. Мёртвые заклинатели мгновенно среагировали и ринулись к нему, а Цзяньюй пошёл прямо на них.

Перед ним, вокруг, за его спиной — из-под раскрошившихся плит вырастал лес. Острые, живые корни взмыли вверх, пробивая камень и небо. Они извивались, рушили плиты и сдерживали нежить.