Чтение онлайн

коррекции… А коррекционные схемы… Их у нас нет! Их нужно составить нам! Нам нужно

запустить “коррекционные иглы”, задав им верные программы действий!

– Но ты же об этом все знаешь…

– Почти ничего не знаю! А черт… Думать будем об этом параллельно, делать –

последовательно… Сложно это – по Штраубу мощными лучевыми пушками били – не все было от

таких ударов защищено. Недостаточно техники, недостаточно энергии…

– Айнер, А Страж здесь?..

– Нет.

– А “корректоры”?..

– Корректоры мертвы, но их “иглы” целы… Добудем информацию – добудем и их схемы…

– А эти “иглы” умные?..

Глаза у Айнера еще более грустные и сосредоточенные, чем обычно, но он еще кривит рот – это

что-то вроде улыбки…

– Кот, они не слишком умны – только приказы исполнить могут. Мы с такой техникой особенно

осторожны были – их просто так не увидишь. Хлебнули мы этого когда-то…

– А что это значит?..

– То, что работать мне с этим предстоит. Каменные истуканы в структуру чужого мира

вмешиваться не могут, а я еще – вроде его часть, хотя теперь никто не знает, частью чего меня

231

считать. Видишь, на целое я еще не гожусь… Это последнее, что поправить нужно… потом мы

этот мир совсем отпустим.

– От них поддержки не будет…

– Нет. Не положено.

– А они за нами наблюдают?..

– Так точно…

– Ты про отдел внутренней безопасности говорил… Мне теперь про него больше известно… И

знаешь, это что-то вроде того… Наблюдают и действуют – еще и скрытно… Только делают что-то

большее… и не разрушают при этом что-то большее…

– Похоже… Службы системной безопасности, как правило, похожи.

Айнер уселся на край стола и положил на его идеальную поверхность излучатель…

– Как хорошо получилось! Значит, во всем всегда есть что-то хорошее!

– Да нет, Кот, просто всегда есть что-то хуже.

– Я так и не пойму, Айнер, ты из тех, для кого стакан наполовину полный или наполовину

пустой?

– Все просто – половина стакана чем-то занята, половина – пуста, а вот что за дрянь налита в

стакан и какой состав у пустоты – другой вопрос и, на мой взгляд, более актуальный. Теперь

выкладывай, что тебе известно.

– Пока не многое… Но если подключить компьютер и продолжить…

“Защитник” загружает архивный компьютер…

– Нет доступа к материалам, S9.

– А ну крысы, давайте мне пароли… И вообще, что вы с компьютером сделали?

– Айнер, они все настроили – для меня…

– Взломать системы практически невозможно и не только крысам…

– У них были коды доступа высших офицеров вашей службы безопасности. Теперь доступ есть

и у меня – меня зарегистрировали.

– Кот имеет доступ к архивам службы безопасности…

Айнер еще больше и еще ехиднее скривил тонкий рот, а глаза грустные…

– Мы твою жизнь изучали…

– Что там изучать?.. Досье раскопали?

– А что это?

– Я вроде не оставлял ничего из своих мыслей на память… Всегда старался не следить на полях

истории, истоптанных и без меня.

– Мы слушаем записи Герфа. Это для памятника крыс – они ищут имена Героев Великой

Победы.

– Крысы… придумали еще…

– Айнер, они же думали что это все – конец… Что мы все уже, как это у вас говорится, –

списаны.

– Это мы еще посмотрим. По записям Герфа, говоришь?.. Он только рядовой боец с

технической базой N2…

– Он же с тобой воевал.

Зря я про Герфа напомнил – Айнер сразу стал таким же изможденным, как после лучевой

болезни.

– Много тут его записей?

– Много…

– Ну как, интересно у него в голове копаться?!

– Мы же с благими намереньями… Только я не все понимаю…

– Он тоже не все понимал – так и не научился запись контролировать. Скар его в базу повесил –

присматривать…

– Это тот – из службы безопасности?

– Да.

– Страшный человек?..

232

– Просто у него работа страшная.

– Он был твоим другом?

– А ты, смотрю, все знаешь… Нас с ним обоих опасными считали.

– А зря?

– Не зря, Кот. Только все не Скара боялись, а себя. Про меня ты и сам знаешь…

– Ты меня чуть не утопил тогда…

– Кот, хватит тупить. Открой мне доступ – посмотрю что к чему.

– Знаешь, Айнер, у вас сложно не бояться ни себя, ни других, если надо думать о том, о чем ты

думаешь… Если ты такие мысли не запишешь – ничего, если запишешь – тебя накажут. А если еще

и передашь кому-то, о чем ты думаешь, если ты думаешь не о том, о чем надо…

– Кот…

– У нас есть свобода мысли.

– У вас общества нет. Есть общество – нет свободы мысли. А жесткость ограничений свободы

показывает силу общественного единения.

– Ух ты…

– Общество от распада удерживает правило – ты можешь думать обо всем либо один, без

других, либо не один, среди других, которым без разницы, о чем ты думаешь. При военном

положении применяют первый вариант. И чем хуже обстановка, тем жестче его применяют.

– Почему тогда у вас в законах четко не прописано, о чем думать можно, а о чем нет, о чем

говорить можно, о чем нельзя?.. То, что это не оговорено, не справедливо. Это возмутительно.

Сплошной парадокс. Откуда простые люди могут это знать?..

– Парадокс был бы, если б мы освобождали от ответственности тех, кто не знает закон.

– А откуда его знать?

– От утвержденного главкомом свода законов. Читать учат при первичной загрузке данных – это

на случай, если кто-то забудет, что и законы в его память были заложены изначально.

– Это сложно. Это тонкости. А это уже – политика. Крысы в таких вещах разбираются – они не

меньше ваших генералов Совета знают. А вот мы, коты, ничего в этом не смыслим.

Так что получается, что мы… а крысы… Мне придется потрясти крыс, чтобы овладеть всеми

тонкостями политики, чтобы не попасть в неловкую ситуацию, хоть у нас политики нет. Нам нужно