Чтение онлайн

день пытаюсь сообразить, что офицеры на этот раз придумают, но безуспешно… Это что-то, что

одолеет того, кто победит всех, чтобы он не забыл про большие силы… А что примет облик этих

больших сил в этом бою – еще вопрос… Что-то, с чем боец точно не справится – ни силой, ни

разумом…

– Герф, опять ты про…

– Это сложное испытание воли. Не пройдешь его – не победишь. А пройти его – только его

выстоять. К нему нужно провести особую подготовку…

– Нет. Это не сложно. Тут ты знаешь – выстоишь бой, выиграешь войну. Нет, это преодолеть не

сложно…

– А что ж по тебе сложно?

– Терпеть поражение бой за боем, понятия не имея – воюешь ты за победу в войне или только за

время этих боев. Терпеть все, ничего не знать – и сражаться…

– Это Стикк тебе мозги скрутил… Нашу войну мы ведем по одному принципу с Полуночным

турниром – выстоишь и победишь… пусть и через череду поражений.

– Герф, это не Бой с Победой… Здесь то, что ты будешь стоять до последнего, значит только то,

что ты будешь стоять до последнего. И еще тут… Тут тебе офицер не укажет силы, над которыми

ты не властен… Здесь об этом должны думать мы…

– Здесь об этом офицеры думать должны. А мне нужно думать про турнир. “Золотые драконы”

который год награды берут – чтобы прервать череду их побед, мне предстоит над техникой с утра

до ночи работать. Но ничего… Я теперь ко всему готов…

– Ну прям ко всему…

– И к тренировкам со Стикком… Я столько воспоминаний в голове перебрал, что пришел к

выводу – ему есть, чему учить… Он тогда на спор… Помнишь, наш капитан с капитаном пятой

роты поспорил… Ну а Стикк еще взводом распоряжался. И капитан ему пообещал срок отбывки

провинности скостить – на каждую секунду, что он простоит, сутки поставил… Так Стикк того

“дракона” положил, когда еще секунды никто считать не начал…

– Слушай, Герф, у тебя что, других связей в голове нет?! С турниром тесты не связаны!

– Кончай с этим. Лучше скажи, откуда птицу взял?

Лесовский оторвался от созерцания отдраенного сухим распылителем пола и посмотрел на

небольшую острокрылую птицу, нарезающую круги по длинному темному коридору…

– Ястреб. Доктор из нашей медчасти дал – он его создал.

– Что-то летает как-то не целеустремленно…

– Это же птица…

– И похоже, под управлением.

– Тонко подметил… Но это не отраженные на полете этого пернатого скитания моих мыслей…

Ястреб – хищник, Герф. Это боец и разведчик, как мы. Только он выслеживает и ликвидирует

путем употребления в пищу одних крыс, а мы – всех и все без исключений. Смотри, засечет он

крысу – камнем на нее упадет, и насмерть…

– Я понял, ты снайпер с принципом: один выстрел – один труп.

– Верно, тут выстрел должен быть один, а если один, то – точный. Цель я уже определил и луч

навел…

– Жми на спуск.

38

– Хантэрхайм.

– Хантэрхайм?

– Нас перепроверяют… Стикк вчера правду сказал… Наше дело из ряда вон плохо.

– Хватит темнить – начал, так говори все, как есть.

– Будет перераспределение.

– Без официального заявления?

– Похоже на то – его тихо проведут.

– Но почему?!

– Потому, что Штрауб отдаст армии Хантэрхайму… Не отдаст – просто скормит… Снегов

положит нас на время Хантэрхайма. Он отдаст ему армии Штрауба – лучших бойцов… без

возврата, Герф… Ему еще нужен Хантэрхайм…

– А Штрауб что, не нужен?

– Нужен. Но, уверен, он считает, что после того, как Хантэрхайм падет, Штраубу сильные

армии будут уже без нужды. Он скоро подымет щиты и будет ломать пространство. А мы будем

прикованы к руке его одного и заперты в последней крепости. Штрауб покончит с обычной войной

– будут только единичные бои. И единственным выходом станет этот пространственный перелом.

– А Шаттенберг?

– Он отдаст ему тех, кого не заберет Хантэрхайм. Ему нужно только время… и он берет его с

неоспоримой властью. А после он получит власть безраздельную. Он знает, что это пугает нас, и

контролирует нас жестче. Он никому не позволит сделать ошибочный выбор – ошибочный по его

расчету. Скорей, Стикк и правда к этому со знанием дел подошел… Он был прав…

– Но Шаттенберг – к востоку у нас нет и не было крепости мощнее него…

– Шаттенберг не выстоит – по нему будут бить с такой силой, что долго ему не выдержать. Он

еще стоит, потому что еще стоит Хантэрхайм.

– Шаттенберг способен дать нам достаточно времени, чтоб Штрауб мог обойтись без щитов.

– Я бы был в этом уверен, если бы в этом были уверены наши офицеры. А они считают, что

Штрауб будет закрыт щитом, что расчеты преодолеют расстояние до точности только к этому

сроку. И это будет предел нашего времени, последний рубеж – тот, который можно будет только

перейти… который не обойти… Дошло?

– Чему тут не дойти… Если переход вообще будет открыт, то откроют его – под щитом… Но

сейчас у нас еще есть обходные пути…

– Не будь ты таким тупым! Нет ничего другого, кроме расчетных погрешностей. Стереть

Ивартэн – значит почти безрезультатно обратить в мертвые пустыни все, что у нас еще есть.

Осадить Ивартэн, прорвать его оборону – это только пробелы в расчете неисполнимости этих

задач. Снегов учтет и эти погрешности, но применит только те варианты, которые, по его расчету,

будут соотносимы с риском – другие он просто спишет.

– По мне, что стереть Ивартэн, что подключить щиты – по степени риска почти одно… Нет,

закрыть Штрауб и ждать внесения поправок в окончательный расчет – это как-то надежнее, что бы

Снегов под конец не решил… Пусть есть риск, что он стал машиной, и ради того будущего, которое

видит он, через схемы не переступит… Он ведь и в этом случае еще способен ситуацию выправить