Чтение онлайн

этого ждешь?

– Нет. Жду только другой войны, начало которой положит следующий бой.

147

– Мы не противостоим другой службе системной безопасности – все мы части одной системы и

все мы служим безопасности этой системы.

– Эту систему разрушит противник, пока мы будем…

– Не продолжай. Если продолжить – так и будет. Теперь идем.

“Шнур” распался – Унхай отключил его, освободил Нору руки… Мы стоим возле них кругом,

еще не вырубив бичи, и чего-то ждем… Унхай использует какие-то неизвестные мне приемы – не

запрещенные – вообще неизвестные. Мои утомленные мозги сводит на этот оцепенелый круг

каждый выделенный из его фона сигнал… Что-то в его передаче, словно подымает из глубокого

омута одни мысли и топит другие…

– Постой, Унхай! Пусть так, пусть придут… Скоро и без них задохнусь в этих подземельях! Я

не могу больше ждать!

– Мы не ждем – мы сражаемся. Мы делаем все, что в наших силах. А над нашими силами

властна только судьба.

– Унхай, я не верю, что что-то предрешено и мы ничего не решаем, что не можем ничего

изменить!

– Судьба, Нор, – это то, что мы не можем изменить, потому что это уже данность. Данность,

сложенная из обстоятельств прошлого и влияющая на будущее. Данность, собранная и из наших

действий, но до какого-то предела. Судьба – что-то большее, чем то, что мы делаем сейчас и

сделаем в будущем. Это то, к чему нас приведет время, несмотря на наши действия.

– Мне без разницы, что есть что-то неизменное. Это ничего не значит, если это – неизменно. Но

есть и наши силы, пускай лишь на каком-то отрезке того, что мощнее наших сил. И часть наших

сил осталась не примененной. Мы способны применить большие силы… Мы способны

применить…

– Молчи, боец.

– Боец… Унхай, не только наша участь определяет нашу причастность – это можем сделать и

мы!

– До предела, Нор. А он и есть – наш удел.

– Но как обнаружить эти границы, если они не размечены?!

– Рубеж скрыт. Его нужно искать – обдуманно и спокойно. Не то перешагнешь его там, где он

оборван пустотой. Только “защитники” могут рассчитать то, что будет, – то “неизменное”, которого

еще нет за пределами расчетных полей. Генералы решают нашу судьбу по этому расчету.

Определить исход наших действий, прописать схемы перемещений – это их задачи. Мы – бойцы,

мы должны принимать наше положение на этих схемах, чтобы не ухудшить наше расположение до

времени того “неизменного”. Теперь идем, Нор. Идем, времени больше нет.

Только Нор еще дает какое-то сопротивление “золотому дракону”, почти сомкнувшему нас

усилием воли в этот мысленный круг… А мы так и стоим, не шелохнувшись. Стоим, так и не

бросив оружие… Прямо, как застигнутые светом крысы, не успевшие спрятать в темноте добычу…

Влад будто и вовсе ушел в непрошибаемую вечную тьму где-то за жестокими глазами нашего

командира – синие всполохи его тревожного взгляда устремлены вглубь этих непробиваемых узких

бойниц, поглощающих все немой чернотой. Начинаю туго соображать, кто он – Унхай… Откуда он

пришел к нам… Он старый боец и разведчик… Он помнит другую войну… И он – чужой… У него

есть “забытое знание”, что хранили прежние “драконы”… Он сильнее нас… но его силы скрыты.

Нет, он просто – другой… и у него просто другие силы. Точно… Он и мыслит иначе… Мы избрали

один речевой код – наш. Но это не изначальный код его мыслей – Унхай переключает его на нашу

речь, многим чуждую его речи…

Нор окончательно вернулся к ясному осознанию и вроде спокоен… Правда, его нервы и теперь

намертво сцеплены с чем-то, постоянно грызущим его изнутри. Но теперь это “что-то” подавлено

просветленным рассудком. Нор подчинен, и сейчас он исполнит каждый приказ, хоть на расстрел

его посылай. Унхай как стер с его глаз блестящую муть оголодавшего хищника, нападающего на

всех подряд, без различий, – жертвы то, либо такие же охотники, как и он. Уходить нам, похоже,

поздно… Но Унхай, по крайней мере, сумел сдержать этого хищного зверя – и поступил он

148

правильно… Он сделал, что мог… хоть и с промедлением. Это ко времени. Его стараниями и

нашей силой – Нор стабилен. И наши задержки здесь – напрасно точно не пропадут…

Уже слышны шаги – там, за дверьми… Мои руки холодеют… Уже прошли сигналы от наших

затаенных фоновых мыслей, от наших напряженных глаз, прикованных к перебойному свету там,

за дверьми… Он идет – Айнер – скорее летит… Нор мертвеет под его, еще не бьющим по нам,

ровным шагом, под его, еще не врезанным в нас, светлым взором. Кровь заливает Соргу лицо, но

он, запертый оцепенением, не препятствует багровой темноте, ползущей к его глазам. А Унхай

стирает с лица последние отсветы отражений до полной непроницаемости. Допрос будет здесь и

сразу – с натиском, с напором, не дающим нам думать, собрать ситуацию сговором. Он будет

вышибать из нас только правду и выбьет… А какой стороной оборотит его решение истинный ход

дел, никому не известно, – формальной штрафной единицей, карающим бичом… смертоносным

лучом…

Айнер ворвался ветром – вздыбленный до обгорелых под огнем и замерзших льдом под

конденсатным спадом волос… С распахнутой шинели спадают кривые портупеи и на расстегнутом

кителе едва мерцают посаженные погоны… Но сапоги сияют начищенной угрозой, как и прежде.

Он с ходу накрыл нас недозволительной бранью – его уже закоротило…

Стикк вбежал за ним, бледный и заспанный, – никогда не видел его таким неприглаженным… И

“спутник” Айнера встал у двери, преграждая и вход, и выход… Лесовский, при виде этой

подавленной растрепанной сжатости взводного и лихой победоносной надменности Айнера,

потупил, как-то прикрыл сумраком, этот его тревожный, разбрасывающий вызовы направо и

налево, взгляд вместе со всей обычной решительной спесью. Он пригасил прожигающий

проницанием огонь синих глаз перед наставленными на него бледными клинками, глазами