Чтение онлайн

– Это ты про Ивартэн?

– Его не сотрут. Но требуют этого уперто – и осложнение, скорей, от этого будет. А такие вещи сейчас недопустимы…

– О чем ты?..

– Да что ты, будто только с конвейера… Война давно идет – люди гибнут постоянно. Почти все мы – новые. Здесь и про бессмертие забыть нетрудно. А от этого и до отчаянья рукой подать. Если бы не офицеры… Только у них и без нас дел по горло. Им теперь особенно тщательно нужно общее время системы ровнять. У них время по-другому идет, чем у нас…

– Что ты имеешь в виду?

Что-то не то у этих медработников с головой – может, так надо, специфика работы…

– Знаешь, Герф, есть такая тонкость… Чем выше по рангу офицер, тем выше его скорость действий – мысленных или других. И время их по отношению к окружающему идет не так быстро, как наше. Ты понимаешь, они могут точно видеть будущее нашей системы и нашей планеты. А раз могут четко видеть дорогу, могут идти четко по ней, не сбиться. Они способны дойти до будущего, довести до него и систему, и порядок. Конечно, если мы помехи им чинить не станем. Но у системы время одно – общее. Это время и офицеров, и рядовых. И чтобы систему не разбить, офицеры ускоряют наши действия, замедляя наше время. А мы их этим тормозим, ускоряя их время…

– Что-то мне это не…

– Так мы время системы регулируем. Кто-то ведет, кто-то следует. Офицеры подобны локомотиву. Но им нужно тянуть целый тяжелый инертный состав – они частично управление утратить могут, когда участки сложные проходить придется. Мы и теперь чуть не под откос идем… Нам только устоять нужно… Но сложно это – во времени устоять. Нужны в пространстве рывки сильные… Без этого нас к обрыву снесет – к обрыву времени. А двигателю мощности не хватает, рывки перебойными стали… Колея у нас прямая сейчас… Но стоит стрелки перевести, мы с этой колеи сойдем – опять к обрыву… И не будет иного пути, как только к концу. Сотрем Ивартэн – потеряем действующую модель будущего, оставим прогресс без тормоза.

– С чего ты взял, что пути иного не будет?

– С того, что уже ничего не будет.

– Помолчи лучше…

– Ты Хантэрхайм не знаешь еще. Но ты должен знать… Офицеры скоростной рывок скоро дадут – смогут замедлить общее время людей по отношению к войне, к этой планете и другому пространству… Не следует сейчас нам их тормозить… Нам от них отстать никак нельзя. Им сил не хватит, если мы сейчас не отдадим им все наши силы. А если мы им мешать будем – запустим временное ускорение – общее для всех нас и нашей системы…

– Черт! Да что это значит?!

– То, что время пойдет быстрее, – наше время. То, что мы, медленнее соображая и медленнее действуя, быстрее разнесем не только чужую технику, но и нашу, не только чужие ледники, но и наши земли… Мы разнесем систему! Не оставим ничего! Ничего, что было у нас! Ни одной жизни!

– Это что, ты мне показатели поднимаешь?

– Нет, Герф… Это – предупреждение. Не делай ничего, что не прогнозируешь точно. Ничего не делай бездумно, без указаний, – Хантэрхайм не простит. Совершишь действие – блокируешь другое действие. Приложишь силу – получишь отдачу. А сделаешь ты это не верно… Пойми… Только офицеры способны верно поступить здесь и сейчас. Их расчеты точны – они четко определяют цели, бьют четко по целям точечными ударами. Они четко определяют ударные точки высшего достижения при низшей силе удара и низшей ударной отдачи. И этот расчет действий и противодействий оптимален – эффект достижим простым методом и почти без потерь. Только мы подо льдом и пламенем ждать их схем, считай, не способны. И чем больше мы им клочья пламени с ледяными осколками в глаза бросать будем, тем больше будем их тормозить. Одно влечет за собой другое… Мы ускоряем ход времени – и набираем обороты.

– Пусть офицеры идут быстрее всего, что вокруг нас. Но мы ж от того, что кругом, не отстаем – идем в ногу.

– Нет, медленнее. Это общую систему мы еще ровно держим. И будем, если офицеры замедление не получат.

– Что ж, выходит, что мы без них?..

– Мы друг с другом сцеплены – их нет без нас, нас без них.

– Верно. Системы нет. А без этой системы нет и никого, и ничего.

– Может, что-то и есть, но что-то другое.

– Прежде люди почти погибли под силой пассивности к окружающему, после – под силой агрессивности к нему. А сейчас у нас что-то среднее – и эту систему сохранить мы обязаны.

– Главное – не разрушить ее ни тем, ни другим…

– При чем здесь это?

– Чем активнее мы во что-то вмешиваемся или не вмешиваемся, тем чаще случаются осложнения. У нас здесь все так же – без лечения больные погибают, но многие препараты становятся ядом при увеличении дозы, проявляются побочные действия… Уверен, что все, о чем мы знаем устроено по одному принципу. Думаю, и все, о чем мы не знаем, подобно тому, что мы знаем. А вообще, думаю, главное, что когда процесс идет, тогда он идет – и с объединением, и с распадом… Конец должен быть, но только конец фрагментарный. Этот общий бесконечный процесс собирает и разъединяет элементы и их фрагменты времени – это проход от одного к одному… От Пустоты к Пустоте. Ты что, Герф?

– Ничего.

– А показатели что-то не очень…

– Нормальные.

– Будь спокойней – не повредит. Мы еще в процессе, так что показатели скоро проверять будут.

Мои показатели запрыгали невпопад… Кажется, начинаю понимать…

– Говорухин, это продолжение испытаний?

– С чего вдруг? Лучше подумай о том, что происходило в древности – до третьей мировой войны. Люди апробировали новые “лекарства”, помогающие им выживать, но не отменяли их при проявлении побочных эффектов, как это делают грамотные специалисты, – вот и вымерли от осложнений. Это произошло даже раньше, чем могло бы произойти от “болезни”, так скажем. Знаешь же, весь наш прогресс – не что иное, как средство подавления иммунитета планеты, – это чтобы она нас не отторгала. С такими средствами всегда нужно быть настороже, осложнения уже доводили Землю, можно считать, до полного некроза тканей.

– Ты чего добиваешься? Думаешь, меня отбракуют после этого? Нет – я стабильный.

Говорухин распахнул глаза…

– Я только помочь хотел.

– Не понимаю, почему мне сегодня все пытаются помочь! И еще такими сомнительными способами!

– Герф, ты боец – ты должен быстро соображать. И, между прочим, вас ничто не должно из себя выводить, так что…

– Кончай с этим, если это не обязательно.

Понимаю я все эти сравнения с некрозами – кому, как не нам, это понимать. Мы-то операции за сутки проводим, а врачи… Если на полное восстановление расщедрятся – любого за пару часов по кусочкам соберут и на ноги поставят. Но кто ж столько энергии изводить будет? Бывало и неделю здесь отдыхаешь, про некрозы всякие слушаешь, пока с частичным восстановлением в порядок не придешь… Все у нас просто – тренировки, посты, бои, разведвылазки – все кончается здесь, в медчасти…

Говорухин уселся на край стола и как бы завис в воздухе – почти исчез… В белой одежде в белом помещении медработников можно и не заметить – только если по движению… Поэтому и чувствуешь себя с ними всегда так напряженно – привычка стрелка – выискивать все невидимое, следить за движением и быстро реагировать.

– Герф, да сейчас происходит ничто иное, как… Наш мир сейчас почти стерт из-за войны, а война и началась из-за того, что он был почти стерт. И с войной этой так же дело обстоит… Каким бы наше оружие ни было – оно имеет огромную разрушительную силу. А сейчас мы не можем ждать, не можем думать – начинаем метаться от мощных лучевых пушек к недоработанным пространственным переходам… Слишком быстро отчаиваемся, находим новую надежду – время теперь пойдет быстрее… Оно уже пошло быстрее.

– Лучше не продолжай – толку не будет.

– А мы ведь еще так и не восстановили отторгнутые ткани планеты – только сдерживаем распространение этой коррозии коррекциями…

– Нельзя было просто сказать, что ты против применения лучевых пушек такой мощности?

– Я не сказал, что против… Просто нужно уметь ждать. Если все без разбору начнут бросаться сгоряча на лучевые пушки первого порядка, так недолго и планету уничтожить. Нужно ждать. Мне это ночью спать не дает – все ветер в ушах воет, но нужно ждать.