Тени прошлого
Шрифт:
– Харди, воды принеси, – закричал часовой и бросился к крыльцу.
Дин отвернулся от окна и, увидев вопросительный взгляд Людовика, показал на входную дверь глазами. Та беззвучно отворилась.
– Гонец от десятника Михеля, – доложил дружинник.
– Ну, так чего ты ждешь?! – Командир гарнизона вскочил на ноги. – Зови его сюда!
Дружинник широко распахнул дверь, пропустив в кабинет покрытого грязью человека в форменной куртке. Вошедший торопливо отсалютовал и, захлебываясь от спешки, заговорил:
– Худые вести, господин тысячник. На Лихоборы вчера ночью какая-то тварь налетела! Деревенских без счета потоптала и тамошнего мага в клочья разорвала… – Гонец облегченно замолчал, с трудом переведя дыхание.
– Мартин! – Людовик рванулся к двери, на ходу подхватив с лавки расшитый по воротнику золотой вязью плащ. – Где этот бездельник целый день шляется?! Поднимайте дежурную полусотню. Моего жеребца к воротам! Быстро! – Оглянувшись по сторонам, тысячник отыскал скромные ножны, лежащие в углу. – Дин, со мной. По дороге договорим.
– Господин де Ласси, я бы хотел отправиться с вами. – Старающийся не мешаться под ногами Мелиорн неожиданно шагнул вперед.
Командир гарнизона удивленно поднял брови, потом перевел вопросительный взгляд на собранного Дина. Сотник с улыбкой пожал плечами и толкнул дверь:
– А что? Ты сам сказал: глаз с него не спускать.
– Хорошо. От Дина ни на шаг, – согласно кивнул тысячник и, пристегнув к поясу простенький боевой меч, выскочил на улицу. Из дверей конюшни уже выводили его скакуна, сердито потряхивающего гривой. Людовик оглушительно свистнул, привлекая внимание конюхов. Когда один из полуголых дружинников поднял голову, показал на стоящих рядом спутников и заорал, сложив рупором ладони: – Еще двух лошадей веди.
Глава 7
Святомир с разбегу перемахнул упавшую сосну и застыл, будто налетев на каменную стену. В нос шибанул знакомый резкий запах. Через мгновение, перекатившись по земле, вождь рода Оленей замер за покрытым мхом поваленным деревом. Бесшумно взметнулась над головой сжатая в кулак рука. В то же время внимательный взгляд цепко обшарил зелень окружающих кустов. Бегущие следом сородичи мгновенно растворились среди шелестящей листвы. Скоро они один за другим ползком подобрались к своему вождю, озираясь по сторонам в поисках опасности. Почуяв настороживший Святомира запах, они тоже молча вжимались в землю, судорожно осматривая колышущиеся кроны деревьев. Свежий лесной воздух заметно отдавал горечью железа и мокрой волчьей шкуры. Те, кто хоть раз в жизни сталкивался с варгами, навсегда запоминали их характерный «аромат». И, едва почуяв, старались унести ноги подальше.
«Волчьи всадники. Прошли совсем недавно. Буквально перед нами. Запах совсем свежий и еще не успел осесть к земле». Осторожно высунувшись из-за ствола, Святомир неторопливо обвел кусты ищущим взглядом, забыв про охоту и преследуемого матерого кабана. Замерев, он еще полминуты вслушивался в привычный шум леса. Потом медленно отполз к торчащим во все стороны корням и, не оборачиваясь, махнул ладонью с растопыренными пальцами. Понявшие команду товарищи послушно растворились в листве окружающих кустов. Почти сразу слева раздалась звонкая трель дрозда. Святомир неслышной тенью скользнул между непотревоженных веток. Привалившийся к шершавому стволу Остроглаз, лучший следопыт племени, склонился над разворошенным хвойным ковром. Глубокий отпечаток волчьей лапы, намного крупней обычного, до половины заполнился выступившей из-под мха водой. Остроглаз молча показал на второй отпечаток чуть в стороне. Спешащий волк пробежал по едва высохшей низине, оставив четкую цепочку следов. Не успел Святомир одобрительно кивнуть невозмутимому следопыту, справа и слева вынырнули остальные охотники. Притаившись вокруг изучающих следы сородичей, они настороженно вглядывались в листву, готовые в любой момент вскинуть охотничьи луки с наложенными на тетиву стрелами. Стоя на колене, Остроглаз изучил отпечаток волчьей лапы и поднял взгляд на терпеливо ждущего вождя.
– Один. Пришел вон оттуда, – едва слышно прошептал следопыт, показав поднятой с земли веточкой направление. – Потом перепрыгнул овражек и ушел к трем осинам на пригорке. Двигался смело, не особенно прячась. Зверь свежий, совсем недавно хорошо отдохнул и поел.
Остроглаз кинул на след последний пытливый взгляд и, поднявшись на ноги, отряхнул штаны от приставших хвоинок и высохших листьев. Неподвижные охотники молча косились на своего вождя, готовые сорваться с места по первому его слову.
«Идет в открытую. Это плохо, – зло прищурился Святомир. – Прошел по опушке, потом повернул обратно. Скорее всего, обратно к главному отряду. Иначе чего ему кружиться. – Святомир медленно выпрямился и, нервно втянув воздух подрагивающими ноздрями, показал в сторону родного селения. Ожившие охотники закинули за спину луки и рванулись сквозь кусты размашистым широким шагом лесных жителей. Последний раз окинув кусты быстрым взглядом, вождь последовал за ними, продолжая размышлять на бегу. – Раз разведчик не прячется, волчьи всадники прекрасно знают, куда они попали, и не особенно боятся. Совсем плохо… – Святомир метнулся влево, огибая выросшее на пути дерево. – А если не боятся, значит, или дураки, или, скорее, отряд настолько сильный, что может справиться с любой угрозой».
За проносящимися мимо деревьями мелькали размеренно бегущие товарищи. Прикусив губу, Святомир прибавил скорости, задавая темп. Остальные лесовичи пристроились поблизости от вождя, время от времени разбегаясь в стороны, обходя многочисленные завалы и ямы с осыпавшимися краями. «Волчьи всадники – дикари, кровожадные убийцы, вообще кто угодно, только не сумасшедшие самоубийцы. С нами они уже не раз встречались, бойцы опытные и хитрые. Значит, отряд по-настоящему большой. Надо узнать получше, но сначала… Сначала предупредить остальных. Волчьи всадники – враг серьезный и беспощадный. Дорвутся до стойбища – вырежут всех. – Святомир пригнулся, нырнув под перегородившую тропу ветку. – С сильным отрядом нам одним не управиться. Надо уходить дальше, к соседям. Отослать вперед женщин с детьми, а самим как-то придержать зеленомордых. Ничего, нам бы только до Медведей добраться. Они – племя большое, помогут. А там видно будет, что делать дальше».
Святомир не останавливаясь огляделся. Сородичи бежали легко, уверенно держась рядом, ловко перескакивая вылезшие из земли корни. Встретив на пути поваленное дерево, они, не сбавляя скорости, перемахнули перегородивший дорогу ствол почти метровой высоты. Не зря тотемом их племени считался быстрый, как ветер, олень. Сородичи Святомира искренне верили, что это именно он положил начало их племени, гордясь большерогим и гордым покровителем. С быстроногими Оленями не рисковал тягаться в беге никто из многочисленного лесного народа. Говорили, что легче поймать солнечный луч, чем убегающего лесовича из рода Оленя.
Верста за верстой оставались за спиной, пролетая мимо однообразно шумящих деревьев. Не снижая скорости, лесовичи нырнули в вытянувшийся поперек дороги широкий сырой овраг. Мелькнули растущие по обрывистому краю кусты бузины и дикой малины. Лесовичи дружно ухнули вниз, навстречу заболоченному дну оврага. Сноровисто перемахнув неглубокий ручеек по лежащей поперек течения березе, охотники, не сбавляя шага, рванули вверх по склону. И, пробив точно такой же заросший колючим кустарником край, вырвались из влажного полумрака.
Справа проплыл знакомый холм, напоминающий гигантский муравейник, сплошь заросший молодыми березками в человеческий рост. Он служил дальней границей летней стоянки лесовичей из рода Оленя и славился обилием красноголовых подосиновиков и крепышей белых в конце лета. Сородичи Святомира так и называли этот взгорок – Грибной Холм. С каждой минутой несущиеся сквозь лес охотники приближались к родной Солнечной Поляне.
Не обращая внимания на накопившуюся усталость и залитые потом лица остальных охотников, Святомир безжалостно гнал их вперед, надеясь выиграть для оставшихся дома сородичей побольше времени на сборы и бегство прочь от приближающейся опасности. Ведь кто, как не он, вождь племени, должен позаботиться о спасении рода от нависшей над всеми беды. Обогнув непроходимый высокий завал, легконогие лесовичи выскочили на берег широкого прозрачного ручейка, где глубины было по колена. Ему сородичи Святомира тоже дали свое имя, ласково назвав за негромкое мелодичное журчание Говорком. Правда, своенравный ручей, вернее даже неглубокая лесная речка, не всегда мирно и спокойно нес свои воды через лес. Весной, когда таяли просевшие от возвращающегося тепла сугробы, Говорок превращался в мутный грязный поток, с грозным рокотом несущий обломки деревьев и вывороченные камни. Но сейчас он безобидно звенел по каменистому дну, весело играя солнечными бликами в пробившихся сквозь густую листву лучах. Разогнавшиеся охотники в туче сверкающих брызг рванулись на другой берег по неглубокой в эту пору воде. Отсюда до поляны-становища рода Оленей было уже рукой подать. Святомир повернул голову к бегущему слева Остроглазу и закричал, перекрывая свистящий в ушах ветер: