Чтение онлайн

Многословная речь Заккарии вызвала у господина Али зуд нетерпения. Он не выдержал и прервал ее. Господин Али предпочел бы знать, что делается для обезвреживания гарнизонов Красной Армии. Важно, чтобы одновременно с вторжением в Советский Союз исламского воинства подняли вооруженный мятеж против Советов узбекская дивизия в Самарканде и туркменская кавалерия в Мерве. Удалось ли подговорить мусульманских солдат и командиров? Что делается для… устранения русских начальников?

Почему–то на Заккарию напал кашель. Увы, разлагающее влияние коммунизма в среде неустойчивых батраков и бедняков дало свои плоды. К несчастью, в мусульманские подразделения Красной Армии тоже просочились нечестивые идеи. Всякие «политзанятия», «азбуки коммунизма», «ликбезы» сеют неверие. Но следует возлагать надежды, что мусульмане останутся мусульманами, несмотря ни на что… Снова Заккария закашлялся. Наконец он задал вопрос: а можно ли… в случае, так сказать, всеобщего… так сказать, восстания… надеяться на помощь из… Пешавара или Дели? Серьезную помощь… военными, вооруженными силами, артиллерией, авиацией.

Яркие краски гранатово–малиновых губ господина Али почему–то поблекли, да и повелительные нотки его голоса сделались потише. Очевидно, господин Заккария имеет в виду вооруженное вмешательство англичан по типу военной миссии генерала Маллесона в 1918 году в Ашхабаде. Да, вполне вероятно. Государственные деятели Англии считают себя свободными от обязательств перед большевистской кликой в Москве. Господину Давлятманду, очевидно, известно из журнала Чокаева «Ени Туркистон», что британское военное министерство придает Средней Азии первостепенное значение. Изволит ли господин Давлятманд читать некое издание «Бюллетень прессы Среднего Востока», выпускаемое большевиками в Ташкенте?

Заккария поспешил заверить, что он находит унизительным читать по–русски. Для него, истого тюрка и мусульманина, все, что исходит от большевиков, запретно.

Напрасно! Надо знать мысли врага, уметь вовремя разгадывать его намерения. В «Бюллетене» есть немало полезного. «Бюллетень» печатает информацию из «Таймса», «Бомбей кроникл», «Сивил энд Милитери газетт», «Ниир Ист» и других. Если бы господин Заккария проявлял больше любопытства, он узнал бы, что сэр Лэминг Уортингтон Эванс, военный министр Англии, совершил недавно длительную поездку по Индии, и в частности по Северо–Западной провинции. Министр инспектировал индо–афганскую границу от Кветты до Пешавара, а также район, прилегающий к советскому Памиру. Сэр Эванс предпринял многотрудное путешествие отнюдь не ради охоты на муфлонов. Он инспектировал расквартированные в Северо–Западной провинции семьдесят тысяч штыков англо–индийских отборных войск. Министр неоднократно встречался с полковником Лоуренсом–Шоу, известным в прошлом некоронованным королем Аравии, а ныне крупным специалистом по бомбежке с аэропланов. Воздушный флот Индии по совету Лоуренса–Шоу усилен двумя эскадрильями аэропланов. Строятся новые аэродромы в непосредственном соседстве с советской границей. Мудрые вещи высказал министр сэр Эванс. Сама по себе полоса независимых племен имеет для англичан малое значение. Независимые пуштунские племена Северо–Западной Индии являются лишь второстепенной помехой для нападения англо–индийских сил на советскую Среднюю Азию. Всегда можно найти общий язык с вождями и эмирами. К золоту они неравнодушны. За золото можно обеспечить их нейтралитет, а может быть, и вооруженную помощь. Основная задача — перебросить без потерь англо–индийские соединения через Афганистан, к границам СССР.

Все, что говорит господин Али, очень важно и обнадеживающе. Но может ли господин Али дать заверения, что Англия пошлет свои воинские части именно теперь, когда великие силы ислама объединяются и намерены вторгнуться в Туркестан? К несчастью, ни в двадцатом, ни в двадцать втором англичане не выполнили своих обещаний и не прислали ни своих солдат, ни пушек Энверу и Сами–паше и обрекли армию ислама на поражение. Басмачи воевали как могли. Что в котле, то и в ложке. Да и Ибрагим–бек, а позже Фузайлы Максум от англичан не получили серьезной поддержки. Пообещали муку, которую унес ветер. Лай псов льва не беспокоит.

Господин Али вежливо, но резко возразил Заккарии. Он позволил не согласиться с ним. Неужели так ничтожны храбрецы Джунаид–хана, что их уподобляют собакам? А воины Ибрагим–бека? Помощь Энверу и Ибрагиму обошлась Англии в миллионы фунтов стерлингов золотом. Надо полагаться и на свои силы. Чужой осел всегда кажется сильнее своего. Но Лондон отдает отчет, насколько большевистская революция усложнила положение на всем Востоке.

Заволновался под своей шубой Бикешев. Чего заседать и совещаться? Кто хочет воевать? Лучше казахские бии уйдут со своими стадами в Персию, пусть только туркмены не мешают пройти через Каракумы… Простые казахи «черная кость», — чтоб им пусто было! — не хотят воевать против Советов. Ох, и тут большевики наинтриговали, а бийские сынки не любят стрельбы и сабель. Ничего не поделаешь — надо уходить. Большевики не простят бию Досхон Ахуну, что он приказал убить советских работников, приехавших на Устюрт из Актюбинска уговаривать казахов вернуться. Что же скажет господин Али?

Господин Али страшно заволновался. Извините, он не согласен с Бикешевым. Бикешев ничего не понял. Казахам нечего думать о Персии. Надо оставаться на своих устюртских кочевьях и воевать против советских работников. С помощью сильной Англии победа над большевиками обеспечена. Казахи под эгидой Англии заживут спокойно и сытно в своей степи.

Бикешев не знал, что такое «эгида». Ему определенно улыбалась мысль взять вот так, всей пятерней, за глотку всю «черную кость», забывшую стыд и совесть, прижать, придушить, чтобы пикнуть не посмели, но… воевать… Бикешев поежился, и глаза у него забегали.

Господин Али зашагал по комнате, заплевался. Непреклонность! Беспощадность! Разогнать колхозы, железом вколотить в головы принципы священной собственности! Разорить государственные хозяйства, раздать ценности верным сынам ислама, распахнуть двери государственных и кооперативных магазинов! Не знать жалости к коммунистам и служащим советских учреждений! Большевики беспощадны! Когда скорпиону дают власть, он жалит день и ночь. Пусть погибнут невинные, но во что бы то ни стало надо искоренить коммунистический дух. Все, что делает советская власть будь то хорошее или плохое, — плохо. Избивать трактористов! Ломать трактора! Вытравлять хлопок! Жечь хлеба! Но с простыми кочевниками надо за все расплачиваться. Надо собирать дехкан и с молитвой разъяснять, кто им враг, а кто друг и брат.

Слова господина Али, хотя лицо его излучало доброту и ласку, пахли кровью.

Но тут испугался Тюлеген Поэт и робко напомнил: «Кто много аллаху молится, тот без хлеба остается…»

Пусть! С голодными, по мнению Али, легче договориться. Голодный злее, голодный слушается брюха. И когда армия ислама привезет с собой рис, муку, пригонит баранов, посмотрим, что останется от советской власти в Туркестане…

«Революционера» Заккарию заинтересовало, а кто займется распродажей привезенного из–за границы хлеба, мяса, английских товаров. И ксати… о белой нефти на Мангышлаке в заливе Кайдан. Нельзя ли закрепить, так сказать, небольшую концессию… учредить фирму, скажем, «Каспийская нефть Давлятманда и К°". Господин Али заверил, что реализацией материальных ценностей, — конечно, по справедливой цене, извольте не беспокоиться, займутся достойные люди, имеющие соответствующий коммерческий опыт. А что касается нефти… Что же, вполне возможно. Когда с большевиками покончат…

«Революционер» Заккария удовлетворенно вздохнул. Он поинтересовался о ценах на рис и мануфактуру в персидском Хорасане, но господин Али невежливо прервал его и снова захлебнулся в словесном потоке:

— Советский Союз желает взбудоражить народы Востока. Нельзя не признать: тюркское, персидское и индусское население — речь идет о черни с поразительной готовностью воспринимает коммунистические идеи. Присутствующие здесь господа знают силу большевистской отравы. Нужно противоядие. Оно есть. Старое, но испытанное. Это басмачи. Все помнят грозные походы Энвера и Сами–паши на земли Бухарского эмирата. В старину слово «басмач» отождествлялось с грабителем. Но мало ли что. В глазах истинных мусульман басмач — борец против неверных. Он подобен арабскому «муджтехиду», правоверному, совершающему «джихад»* - священную войну. Стоит подумать. Следует освежить в памяти людей название «басмач» и поднять зеленое знамя пророка. Тогда легко будет заполучить благосклонность у исламских государств и народов. Помочь единоверцам сочтут своим священным долгом мусульмане всего мира — индусы, афганцы, арабы, турки. А Англия всегда пеклась о процветании мусульманства…

_______________

* Д ж и х а д — война за веру у мусульман.

Возможно, господину Али меньше всего следовало углубляться в политические дебри. Он и сам устал. Бикешев закрыл глаза и откровенно посапывал. Овез Гельды надвинул свою великолепную шелковистой шерсти папаху на лоб и давно уже видел прекрасный сон: он летел на ветроподобном своем кровном текинце по барханам и уже который раз снимал своей дамасской саблей голову с плеч труса Бикешева. «Революционер» Заккария, сохраняя на желтом лице выражение самого наряженного внимания, мыслями унесся далеко. Он видел сегодня у одного перекупщика преотличные каракулевые шкурки, подлинную драгоценность, нечто вроде серебристо–серого огня, и обдумывал, как бы вернее переправить их за границу. Тюлеген Поэт плохо разбирался во всех хитростях политики, хоть был образован и начитан — он в свое время словчил и успел проучиться в Университете народов Востока целых два года, пока его не разоблачили, — но сейчас он думал о конфискованном на границе Синцзяна грузе опиума, пропавших барышах, о том, что инспектор финотдела не дает ему жизни и душит его шашлычную налогами и что плов, который он приготовил во дворе для важных гостей — делегатов хазараспского курултая, — наверное, давно уже перестоялся и потерял свой вкус.

Поэтому с ликованием воскликнул он: «Готов! Готов!», когда уставший от собственного красноречия персидский коммерсант Али объявил, что пора ужинать.

— В решениях, — сказал он, — нет нужды. Решения уже приняты теми, кому надлежало их принимать.

Через минуту на фаянсовом блюде уже дымился плов. Острые запахи защекотали в носу Овеза Гельды. Он проснулся и чихнул.

— О–а–у! — зевнул он. — Благодарение аллаху, кажется, господин Тьфу–Тьфу запрудил арык своего красноречия.

Выпутался из лохматых зарослей своей шубы и Бикешев. Жадность, с которой он принялся за плов, взбесила туркмена.