Чтение онлайн

Я прикусила язык, молясь, чтобы они отпустили меня переодеться, пока моя насквозь промокшая одежда не затопила всю прихожую.

– В школе появился новый ученик-Сейдж, – повторила я.

Во взгляде папы читался умеренный интерес, и он спросил, продолжая вытирать стакан:

– Ты, должно быть, рада? Из какой семьи?

Я колебалась, покусывая язык, но откладывать неизбежное не было смысла. Я перевела взгляд с него на маму.

– Атенеа.

Стакан разбился об пол, а следом, накрывая осколки, полетело полотенце. Папа открыл и закрыл рот, тщетно пытаясь скрыть свои эмоции.

– Бог ты мой… – выдохнул он, держась за грудь.

Мама подошла и принялась рукой описывать круги по его спине, хотя сама выглядела не менее шокированной.

– Кто?

– Фэллон.

– Семнадцатилетний? – спросила мама, еще больше распахнув глаза.

Я кивнула.

– Но ведь он – второй претендент на трон. Что, черт возьми, он здесь делает?

Я пожала плечами, хотя и понимала, что, раз уж начала рассказывать правду, можно раскрыть все карты.

– Он сказал, что хочет скрыться от прессы. Он живет у герцога и герцогини Виктория. – Я сделала глубокий вдох. – Они купили поместье в Дартмуте.

Они обменялись встревоженными взглядами. У меня с родителями было немного общего, но в этом наши мнения совпадали: мы не хотели, чтобы Атенеа жили где-то неподалеку.

– И еще, хотя я просила не делать этого, он рассказал в школе о нашем герцогском титуле.

Это было не совсем правдой, герцогиней была я, но так как я была еще несовершеннолетней и моими финансами управлял папа, он по обычаю носил этот титул.

Это было для него слишком. Он тяжело облокотился на перила и закрыл лицо руками.

Потом мама повела его на диван в гостиную, а я, пользуясь случаем, сбежала. Мне не было их очень уж жаль. Да, они тоже не хотели соседствовать с Атенеа, но, в отличие от меня, им не придется с ними сталкиваться.

Поднявшись в свою комнату, я быстро сняла мокрую одежду и надела самую длинную ночную рубашку и пару теплых носков. Несмотря на теплые вещи и горячую батарею, мне все еще было холодно.

– Inceandia, – пробормотала я, и в моих ладонях возникло овальное пламя. Опустив руки, я дала ему разгореться в повисший в воздухе шар, который согрел комнату в считаные секунды.

Я смотрела на эту твердую немигающую субстанцию и вдруг вспомнила слова принца. Сгоряча я взмахнула рукой, и пламя потухло. Услышав, как с моих губ сорвалось ругательство на сейджеанском, я бросилась на кровать лицом вниз и колотила матрас до тех пор, пока на подушку не покатились слезы.

Первым я услышала неразборчивое ворчание – ритмичное и непрерывное. Будто эхом, на эти звуки откликались чьи-то всхлипывания.

Это только сон, – повторяла я себе.

Но сцена становилась все четче, колонны исчезали в темноте, а я двигалась к источнику звуков, хотя на самом деле хотела бежать от него как можно дальше.

Словно тюремные решетки, два дерева стояли совсем близко друг к другу, а между ними я могла различить очертания фигуры, гротескной и горбатой, с длинными волосами и юбками; именно это существо, что бросалось на дерево и атаковало его, издавало такие звуки.

От ударов бледной кожи о ствол вниз летели куски коры, на которые капала кровь с пальцев, что безжизненно свисали к земле.

Пройдя между двумя деревьями, я узнала ужасную правду, которую скрывал мрак.

Это была не одна фигура, а две: спиной ко мне стоял мужчина, который склонялся над ослабевшим телом женщины, чьи изорванные юбки были задраны до бедер; это на нее, а не на дерево, наваливался мужчина.

Я обходила их кругом, пытаясь приблизиться, но сократить дистанцию никак не удавалось. Зато мне стало четче видно лицо женщины, прикрытое темными, почти черными волосами. Ее глаза светились волнующе знакомым цветом – фиолетовые, глянцевые от слез.

Остальная часть лица оставалась в тени, но я слышала ее боль. Я закрыла глаза и попыталась заслонить эти фигуры темнотой, но их очертания были выжжены на моих веках. Только тогда я догадалась закричать. Ужасный, кошмарный, жуткий крик, который не был моим, пролетел по пустым коридорам, отдаваясь эхом.

Разбудил меня свист чайника, который раздавался с первого этажа. И хотя на часах было уже семь, я не двигалась.

Еще один. И на этот раз еще хуже.

Я закрыла глаза и попыталась соединить темные, запутанные кудрявые волосы женщины, которую я только что видела, с гладкой прической девушки, которую знала по фото как Виолетту Ли. Я пыталась убедить себя, что они не были похожи.

Я понимала, что не смогу заставить себя пойти в школу. Поднявшись с постели и натянув халат, я подошла к зеркалу и стала определяться с тем, что буду делать.

Работы не много. Выгляжу я ужасно.

Глаза мои были припухшими – видимо, ночью я плакала, – а нос и щеки остались красными после вчерашнего холода. В довершение всему волосы были в беспорядке.

Еле перебирая ногами, я отправилась в кухню, где застала родителей за просмотром газет, и побрела к холодильнику, шаркая тапочками по выложенному плиткой полу. Я как раз раздумывала над тем, не покашлять ли для пущего эффекта, когда папа преградил мне путь и положил руку на лоб, проверяя, нет ли у меня жара.

– Отэмн, да ты совсем холодная! – Он внимательно посмотрел на меня. – Думаю, лучше не ходить сегодня в школу. Должно быть, ты простыла после вчерашнего дождя.

Боковым зрением я увидела, как мама прищурилась.

Я знала, что нужно запротестовать, чтобы картина получилась более правдоподобной.

– Но, папа…

– Никаких разговоров! Можешь винить во всем злого принца, – пошутил отец, но его глаза, тоже припухшие, выдавали настоящие чувства. Он наклонился, поцеловал меня в голову и повернул за плечи обратно к прихожей. – А теперь возвращайся в постель.

Они уходили на весь день, и, услышав звук закрывшегося замка, я тут же переоделась, смыла с глаз остатки вчерашней косметики, устроилась на подоконнике и принялась наблюдать за соседями, которые начинали свой день: передвигали мусорные баки, заводили машины и выпроваживали из дому школьников, которые стайками собирались на тротуаре. На противоположной стороне, ботинком раздавив окурок сигареты, сын рыбака забрасывал ловушки для омаров в свой грузовик.

– Ты был прав, Фэллон Атенеа, – прошептала я. – Я действительно хочу жить, как человек.