Чтение онлайн

Уже опасаясь, что там увидит, девушка взглянула в зеркало. Все как она и думала: тушь размазана, цвет с одной брови почти полностью исчез. Лейла подумала, что удивительно, когда красишь брови, то карандаш не смазывается равномерно, а обязательно на одну сторону? Девушка придирчиво обшарила все мамины шкафчики и где-то в глубине нашла свое старое средство для снятия макияжа. Просрочено на пару лет, но все равно лучше, чем смывать косметику мылом.

Через 15 минут манипуляций с лицом девушка приняла душ и почувствовала себя значительно лучше. Только мысль о том, чтобы вернуться обратно на этот жуткий скрипучий диван снова испортила настроение. Ну уж нет, ей придется вернуться домой, а завтра она снова приедет к родителям, чтобы поддержать их, или чем-то помочь.

Вставать в семь утра не входило в планы Лейлы, но у начальника на этот счет было свое мнение.

– Лейла, блин! – заорала на нее трубка. – Где тебя носит, почему ты свалила вчера, не объяснила ничего. Мне пришлось с «Комбатом» самому общаться!

«Хоть часик поработал», – злорадно подумала Лейла, сонное настроение мгновенно исчезло.

– Вадим Петрович, время семь утра. Мой рабочий день начинается в девять, – заметила она.

– Ты вчера ушла в пять тридцать, я же ничего не сказал! – продолжил беситься начальник.

– Вообще-то сейчас об этом и говорите. И знаете что? Глава отдела кадров давно говорит, что у меня накопилось много дней отпуска, беру его прямо с сегодняшнего дня.

– Что? Какого сегодняшнего? Нельзя, не отпускаю!

– Вы что, будете спорить с Ниной Алексеевной?

Начальник отдела кадров, бойкая на язык, строгая Нина Алексеевна работала в компании со дня ее основания, и по слухам была родственницей владельца, поэтому никто не решался с ней спорить. Даже ее собственный начальник.

– Ладно, но, если мне что-то понадобится, я буду тебе звонить, поняла?

– Конечно, Вадим Петрович, но у меня может не быть сети, я на дачу собираюсь, – сказала Лейла, а про себя решила, что надо бы поставить телефон в авиарежим, чтобы не слушать ор и стенания этого мужика.

Но сначала позвонить родителям, вряд ли они спят. Привычка отца вставать в шесть на работу не исчезла и с приходом пенсии, а мама, как примерная жена, всегда готовила для него завтрак. Раньше Лейле казалось, что это мило. Пока она не поняла, что мама делала это не из любви к мужу, а потому что постоянно ревновала его и боялась, что муж уйдет к той, что готовит ему завтраки. Или к той, у кого дома никогда не будет лежать пыль. Или к той, которая каждый ужин делает новое блюдо. Идеальная жена из страха оказаться брошенной. Правду говорят, что детям лучше не знать тайны взаимоотношений своих родителей, но уже поздно. Невозможно забыть то, что однажды тебя ранило.

Мама ответила сразу же, видимо, давно не спала:

– Лейлочка, милая, зачем ты уехала, мы тебя потеряли?

– Мам, я же оставила записку. На вашем диване невозможно спать, у меня шея до сих пор ноет.

– Да нормальный у нас диван, это ты помешана на своих этих ортопедических штуках, – заворчала мама.

Девушка отметила, что голос у нее стал гораздо веселее. Привычное ворчание разливалось сладкой патокой по сердцу. Лучше уж так, чем вчерашняя статуя, которая только плачет и не может связать двух слов.

– Мам, как ты? – негромко спросила девушка, боясь вызвать новый приступ рыданий.

– Да уже лучше. Конечно, ужасно, но шок прошел.

Мама снова всхлипнула в трубку, но плакать не стала.

– Ты бы показалась врачу, надо же следить за сердцем и нервами! А после такого…

– Не переживай, папа чуть позже позвонит своему однокласснику, ну тому, который главврач в городской, и запишет меня как можно скорее.

Лейла всегда удивлялась способности своих родителей поддерживать такие старые связи. В любой ситуации у папы находился подходящий одноклассник, однополчанин или коллега. А мамины подруги и подруги подруг, казалось, знали вообще весь город. В сравнении с этой обширной сетью наличие одной-единственной подруги выглядело особенно жалко.

– Потом обязательно позвони и расскажи мне все, ладно? – волновалась девушка. – Мне пора на работу, но ты звони в любое время.

Только когда повесила трубку, Лейла поняла, что снова невольно сказала неправду. Может это у нее заболевание такое, почему вдруг сейчас она как двоечница на уроке врет на каждом шагу?

Так как на работу было не надо, Лейла начала наводить порядок в и без того чистой квартире. Уборка всегда помогала отвлечься и сосредоточиться на процессе. Кира шутила, что для Лейлы – это как медитация, только бесплатная и дома потом чистота, как в операционной. И в чем-то она была права. С маниакальной точностью, выверенными движениями девушка скоблила полы, терла зеркала и мыла углы. Иногда она хотела купить квартиру побольше, чтобы на генеральную уборку нужно было больше времени.

Телефон она отключить забыла, о чем пожалела уже через три часа. Противная мелодия (и кто вообще пишет рингтоны) высветила незнакомый номер. Девушка осторожно произнесла в трубку:

– Алло.

– Лейла Романовна, это полиция. Помните меня, я позавчера заходил к вам?

– Да, помню, конечно, – растерянно произнесла Лейла.

– Мне нужно еще раз поговорить с вами, вы приезжайте к нам в отделение.

– Сегодня? Но я не могу, у меня работа, – снова соврала она.

– Работа подождет. Или вы хотите, чтобы я приехал с отрядом, и увез вас сам? – голос младшего лейтенанта звучал угрожающе.

Лейла живо представила, как к ней, в идеально отмытую квартиру вваливается наряд полиции и грязными ботинками ходит по ее полу. Девушка передернулась от таких фантазий. Испорченная репутация или взгляды соседей при задержании ее совершенно не смутили бы.

– Нет, нет, я приеду. Во сколько?

– В четырнадцать ноль-ноль жду. Скажите на входе, что вы ко мне. Моя фамилия Филько.

– Я помню, – еще тише ответила Лейла.

И когда полицейский отключился, еще долго держала трубку у уха и не могла понять, что же понадобилось от нее следователю.

В четырнадцать ноль-ноль к Лейле никто не вышел. Как и в четырнадцать-тридцать, и в пятнадцать. Лейла уже три раза подходила к дежурному, на что тот сухо бросал «ждите» и возвращался к своим делам. Девушка успела пролистать бесполезную ленту соцсетей, поиграть в игру на телефоне, послушать музыку. Но ни одно дело не давало ей нужного отвлечения. Каждый раз мысли предательски возвращались к вопросу, зачем ей снова надо давать показания. Хотя, может быть, показания всегда надо давать несколько раз, Лейла была не сильна в подобных процедурах и до этого вообще ни разу в участке не была. А сериалы, которые она смотрела запоем, вряд ли можно назвать достоверными источниками информации.

Рассматривать внутри тоже было нечего. Тесное пространство коридора занимала лавочка, на которой, к счастью, кроме нее никого не было. Стены, выкрашенные темной краской, давили. А света было так мало, что у девушки начали болеть глаза.

Когда внутренняя дверь в очередной раз распахнулась и из нее вышел не младший лейтенант Филько, Лейла зло отвернулась и двинулась в сторону противоположной двери. Прямо у выхода она на секунду замешкалась, но потом оглядела скучный жаркий коридор и резко развернулась. Также резко и неожиданно врезался в нее огромный поезд. По крайней мере так показалось Лейле, когда она со всего маху влетела в гору мышц знакомого полицейского. Девушка покачнулась, неловко попыталась ухватиться руками за дверь, но только содрала руку и приземлилась на кафельный пол.