Чтение онлайн

– Лейла Романовна, мы получили анонимную наводку, – строго начал он без предисловий.

– Какую? – распахнула свои карие глаза девушка.

– Нам написали письмо, что это вы являетесь похитительницей музейных ценностей.

– Я? В смысле, я? – повысила голос Лейла.

– Да, нам написали, что вы включили сигнализацию, и вынесли добычу.

– Но я же не уходила. Я была со всеми, потом вернулась в музей. Да и как бы я это сделала? На выходе стоят рамки!

Сердце Лейлы учащенно забилось, щеки запылали от негодования.

– Не знаю, может быть, вы расскажете мне, как провернули это. – В упор посмотрел Филько.

Лейла выдержала взгляд и, чеканя каждое слово, выговорила:

– Я. Этого. Не делала.

Напряжение, которое повисло в воздухе, мешало Лейле дышать, но она все также пристально смотрела на полицейского. Еще через пять секунд безмолвной схватки младший лейтенант улыбнулся и, как ни в чем ни бывало, продолжил:

– Спасибо, Лейла Романовна. Подпишите протокол и можете идти.

Девушка схватила мокрыми от волнения руками бумагу. Внимательно прочитала каждое слово и только потом поставила свою подпись. Юрий Олегович терпеливо дождался, кивнул в знак благодарности и показал на дверь:

– Тогда не смею вас больше задерживать, – почти весело произнес он и углубился в чтение толстой папки с документами.

Лейла посмотрела на часы: уже шесть вечера, а она так и не заехала к родителям. Девушка завела машину и прибавила радио на максимум. Семь прекрасных минут она ни о чем не думала, только слушала музыку и машину. Эта короткая передышка помогла ей войти в квартиру к маме и отцу в относительно спокойном настроении.

– Вы как? Полиция приходила? – с порога начала девушка.

– Да, у нас был сотрудник, записал сначала мамины показания, потом мои, – тихо ответил отец.

Он в одиночестве сидел в гостиной за столом. На поверхности были разбросаны непонятные детали, которые уже через несколько недель превратятся во что-то прекрасное. Лейла с Романом Викторовичем, ее отцом, никогда толком не ладила. Казалось, что он всегда мечтал о сыновьях, а рождение дочерей сделало его еще более суровым и отстраненным. Даже в детстве они никогда не веселились вместе, и Лейла не могла вспомнить ни одного совместного семейного отпуска. Да, они с мамой и сестрой почти каждое лето ездили на поезде на море, но отца с ними никогда не было. Свой отпуск он предпочитал проводить в деревне, где занимался делами «не для девочек». Так он каждый раз говорил, когда маленькая Лейла просила взять их с собой на рыбалку, собирать грибы в лес или в поход. И также он говорил, когда начинал мастерить. Старшая сестра, Вера, никуда не просилась. Только задумчиво пожимала плечами, так, мол она и думала. Зато потом обязательно утешала младшую, играла с ней в шахматы или брала с собой гулять.

Лейла знала, если отец взял в руки инструменты, ему необходимо подумать, его что-то беспокоит.

– А где мама?

– Она прилегла, давление подскочило, – не отрываясь от работы сказал Роман Викторович.

Девушка села рядом и стала, как в детстве, рассматривать, как ловкие руки отца соединяют воедино разрозненные детали.

–Папа, что не так?

– Кроме того, что Любовь Викторовну убили? – недобро взглянул на нее он.

Лейла вспомнила, как в детстве один этот его взгляд заставлял их с сестрой съеживаться. Только девушка выросла и больше на нее эти уловки не действовали.

– Ну пап, ты же знаешь, что я не об этом. Ты снова принялся мастерить, значит, дело не только в убийстве.

Еще долгие пять минут молчания, и отец не выдержал:

– Ладно, черт с тобой. Мать говорить тебе не хотела, но я думаю, что ты уже не маленькая, справишься.

Девушка похолодела и, замерев, ждала продолжения.

– В убийстве нашей соседки было кое-что странное. Возле нее лежала гора каких-то тетрадей. Мы подумали… – отец бросил какую-то металлическую деталь на стол. – Да ничего мы не подумали, мы были просто… Не знали, как себя вести. А полицейский с утра сказал, что это были старые тетради. Очень старые.

– И что такого? Любовь Викторовна тридцать лет в школе отработала, что у нее в доме мало тетрадей? А если преступник что-то искал, то и выбросил все из шкафа. Ее же ограбить хотели, нет? —затараторила Лейла. От сильного волнения она всегда начала быстро-быстро говорить и сглатывать окончания.

– Это были тетради вашего класса. И твоя, в том числе. – в упор посмотрел на нее отец.

– Совпадение, – нашлась девушка.

– Я не закончил, – отец повысил голос и подался вперед. – На обложках некоторых тетрадей убийца кровью написал цифры два.

–Он… Он поставил нам оценки?

Девушка вдруг четко представила полчище кровавых двоек, которые смотрели на родителей с тетрадей. Лейла поняла, что не может вздохнуть. Все внутри сжалось, а воздух никак не хотел поступать в легкие. Она покраснела начала кашлять, но сделать вдох не могла. Из комнаты с ошарашенными от ужаса глазами выскочила мама. Ирина Михайловна одним прыжком подлетела к дочери и опустилась рядом на колени. Взяла ледяные руки Лейлы в свои и стала методично и успокаивающе командовать: вдох – выдох. Еще десять страшных секунд девушка не могла расслабиться, но потом резко вдохнула так, что стало больно ребра.

Вдох. Выдох. Вдох. Постепенно дыхание стало почти нормальным, но Лейла продолжала сжимать мамину руку.

– Ты рассказал ей? – сурово посмотрела Ирина Михайловна на мужа.

– Рассказал. И тебе говорил, что надо.

– Да ты видишь, она чуть не задохнулась! Что ты творишь? – кипела мать.

Лейла собрала все оставшиеся силы и прошептала:

– Я в порядке. Спасибо, мама, – Ирина Михайловна тут же переключилась снова на спасение дочери.

– Милая моя, я так испугалась. Я не хотела говорить тебе, с твоим здоровьем.

– Мам, спасибо, но с моим здоровьем все в порядке, – уже громче заговорила девушка. Она постепенно приходила в себя. – Папа прав, что рассказал мне. Или ты хотела, чтобы я узнала об этом из газет?

Мать моментально смутилась, села рядом на диван.

– Ну почему из газет, нет, какие газеты, что ты, – лепетала она.

А Лейла мысленно перенеслась в тот день, когда как обычно купила по дороге в институт газету, открыла ее, и увидела то, что никак не ожидала. Всю вторую полосу занимала история о пропаже ее собственной сестры. Радостная фотография миловидной улыбающейся девушки не соответствовала содержанию статьи. Лейла села прямо на тротуар и пыталась разобрать смысл написанного. Получилось только после бесконечных попыток: буквы никак не желали складываться в слова и предложения. Все ее мысли занимала огромная надпись на фото: «Ушла из дома и не вернулась». Прошло десять лет, но у девушки до их пор сердце сжималось от того, что родители не сказали ей об этом сами.

Лейла встала со стула и на ходу бросила:

– Так, ладно, мама, мне пора. Я заехала только спросить, как вы тут, но завтра на работу надо идти.

– Хоть на ужин… – крикнула Ирина Михайловна вслед, но дверь захлопнулась раньше, чем она закончила предложение.

Девушка бежала по лестнице и усиленно моргала. Она старалась не вспоминать о сестре, но события последних дней бередили раны. Прошло десять лет, а Лейла все никак не могла перестать видеть сестру в случайных прохожих. Она не хотела помнить ее безжизненное тело. Не хотела помнить страшные красные следы на шее. Хотела забыть, как это посмертное ожерелье резко контрастировало с бледной, нежной кожей Веры. Помнится, тогда Лейла даже подумала, что сестре, любительнице ярких нарядов и экстравагантных выходок, обязательно бы понравилось это сочетание. Красные бусы на белой коже. Если бы оно не стало причиной ее гибели.