Чтение онлайн

– Вы полагаете, что это не самоубийство?

– А вы как полагаете?

– М-да...
– Гюнтер затушил окурок и достал следующую сигарету.
– А полиция?

– Официальную версию вы знаете. В полиции тоже служат люди. И у всех есть семьи... И никто не хочет последовать за аптекарем.

– Но это же абсурд! Полиция боится обыкновенной банды распоясавшихся юнцов! Что они - мафия, что ли?

Губы, то ли горбуна, то ли горбуньи, изобразили горькую усмешку.

– А вы когда-нибудь видели настоящую ведьму, голую, летящую по воздуху верхом на метле? У нас, может, и сподобитесь. Тем более, завтра полнолуние... И, поверьте, к мистике в Таунде относятся очень серьёзно. Чересчур она материальна. Что же касается банд юнцов, то, если бы вы служили в полиции, знали бы, что подобные банды всего лишь накипь. Кто-то действительно летает на метлах, наводя ужас на весь город, крадет некрещённых младенцев, напускает порчу, причём, весьма материальную, а молодёжь им подражает. Играет в ведьм и колдунов, жестоко играет. Но их игры лишь пена. Варево варится другими.

"Стоп!
– сказал себе Гюнтер.
– Вот мы и вышли на младенцев..."

– Вы служили в полиции?
– быстро спросил он.

– C моими-то недостатками?
– беззлобно рассмеялся бесполый горбун.
– Для того, чтобы знать, кому и чему подражает молодёжь, достаточно иметь трезвую голову, умение анализировать и кипу газет под рукой.

– Вы, я вижу, реалистически смотрите на мир, - проговорил Гюнтер.
– Но одновременно почему-то напускаете мистического туману. Не могу представить, что вы сами верите в некротические бредни.

Остренькие плечики неопределенно дёрнулись.

– Я не заставляю вас верить. Поживёте в Таунде, сами увидите.

Гюнтер покивал, соглашаясь, и осторожно спросил:

– Мне почему-то кажется, что нервное расстройство вашей племянницы как-то связано с бесовскими играми молодёжи...

– Её окунули в самое варево.
– Лицо горбуна помрачнело. Она служила сиделкой в госпитале святого Доменика, и во время её дежурства похитили трёх младенцев. Прямо у неё на глазах.

Гюнтер сочувствующе склонил голову.

– Да, я слышал... Говорят даже, что один ребёнок самого бургомистра...

Редкие брови горбуна взметнулись вверх. Послышался кашляющий звук, похожий на кудахтанье.

– Ах уж эти сплетни о баронессе! По секрету скажу, Марта, ну, моя племянница, рассказывала, что доктор Бурхе лет пять назад негласно обследовался в госпитале на предмет бездетности. Результат оказался для него безнадёжным.

– Вот что значит сплетни!
– хмыкнул Гюнтер.
– Мне кажется, что в том мистическом тумане, который вы пытались здесь напустить, такая же доля истины. Вот, например, ваша племянница - она видела похитителей? Реальных, не мистических ведьм на помелах?

– Боюсь, что как раз здесь вы и ошибаетесь. Сцена похищения, а, может быть, сам вид похитителей оказали на Марту столь сильное воздействие, что она три дня находилась в каталептическом состоянии. Сейчас ходит как сомнамбула, напичканная транквилизаторами, а стоит спросить о похищении, впадает в истерику. Психика у неё нарушена основательно. И ещё. Никогда не верила в бога, но после происшествия буквально пропадает в церкви и молится просто неистово...

Гюнтер сочувствующе покивал и понял, что ему пора ретироваться. Во всяком случае большего он из горбуна вытащить не сможет. Разве что уточнит его пол.

– Извините, - сказал он.
– Я, кажется, разбередил вам душу неприятными воспоминаниями. Благодарю за кофе. Сколько я должен?

– Не за что извиняться. А кофе будем считать моим угощением. Мне было приятно, что хоть в этот вечер кто-то разделил моё одиночество.

– В таком случае, благодарю за угощение. Всего вам хорошего.

– И вам всего хорошего, - услышал он вслед.
– Будьте осторожны на улице. В Таунде вечер.

Глава пятая

Пока Гюнтер сидел в кондитерской, смерклось окончательно. Глубокий вечер медленно переходил в ночь, но как-то непривычно, не по-городскому - при полном отсутствии пешеходов, автомашин, сияния люминесцентных реклам и вывесок, музыки из открытых дверей ночных клубов и ресторанов. Правда некоторые витрины всё-таки светились, но блекло, через плотные шторы, да кое-где из окон сквозь ставни прорезались полоски света. Живя в соответствии с патриархальным укладом, город засыпал рано, с заходом солнца. И без того узкие улицы, казалось, сдвинулись чёрными стенами, почти срослись крышами, в прорезь между которыми проглядывало необычное для города ярко-звёздное небо.

Наконец-то дело начинало прорисовываться. Конечно, рассуждения "горбатого оно" о пене и вареве - чушь обывательская. Молодёжная банда может запугать нескольких владельцев магазинов, кафе, - пусть даже целый квартал. Но чтобы весь город? Да ещё так, чтобы полиция боялась расследовать дело о похищении младенцев? При воспоминании о детях у Гюнтера неприятно засосало под ложечкой. Проведение параллели с "самоубийством" аптекаря вызывало омерзительнейшие ассоциации. Как сказал горбун: "похищение некрещённых детей?" Если так, а, похоже, что это действительно так, то далеко ребята зашли в своих неомистических игрищах.

Гюнтер остановился у одного из домов и при свете зажигалки разглядел название улицы. Стритштрассе, 15. Несмотря на темноту, шёл он верно. Ещё два поворота, затем ресторанчик "Звезда Соломона", а дальше площадь и гостиница. Вспомнил, что в соседнем доме живёт магистр Бурсиан, и у него мелькнула мысль воспользоваться приглашением и зайти к старику. Но тут-же одёрнул себя. Чересчур он вымотался для вечерней беседы, и, кроме того, если верить горбуну, то поздним вечером его никто на порог не пустит.

"Бог с ним, с магистром, - подумал он и снова вернулся к размышлению о деле.
– С младенцами кое-что выяснили. Похоже, о похищении в городе знают все, и чьих рук это дело - тоже. Пусть не конкретно, но знают. И доктор Иохим-Франц Бурхе, он же бургомистр, он же охотник, он же работодатель. Он же отец одного из похищенных младенцев, которого от него быть не могло. Тогда, спрашивается, зачем ему это нужно? Для поддержания паблисити бургомистра и установления мира и спокойствия в городе? Не слишком ли всё просто и... накладно для бургомистра? Или он платит не из своего кармана, а из и без того оскудевшего бюджета бургомистрата?"

Попадись ему это дело с год назад, он бы только обрадовался такому повороту. Когда известны столь конкретные причины похищения (Гюнтер поёжился), найти преступников - дело чистой техники. И не ёжился бы он сейчас, и спала бы его совесть, как спала она, когда он предавал чужую любовь в деле с сыном газетного магната.

Тишина улицы действовала подавляюще, заставляла поневоле настораживаться, и поэтому голоса Гюнтер услышал издалека. Вначале приглушённые, по мере приближения они становились всё чётче. Он замедлил шаг.

Говорили женщины, судя по звонким голосам, молодые. Говорили открыто, не таясь, что несколько удивило Гюнтера. Похоже, одна из них командовала, а остальные, изредка откликаясь, выполняли какую-то работу. Доносились звуки неясной возни, звяканье, что-то лилось.

Гюнтер осторожно приблизился.

– Эй, суккуба! Кто там наверху?

– Суккуба Ивета!

– Радиатор больше поливай, радиатор! А ты, суккуба, подай ей ещё канистру. А где суккуба Мерта? Опять её нет!

– Мерта разбирается с одной праведницей...