Чтение онлайн

И Онейриды были ее детьми.

Я знала кое-что о них, но никогда не видела их, и никогда не ждала. Они посещали сны, питаясь ими. Никта делала тоже самое, но манера немного отличалась. Она манипулировала людьми, показывая в их снах видения будущего, искаженная версия которых, приводила не к тому результату, которого ожидал спящий. Это приводило к экстремальным действиям, которые порождали в мире хаос, позволяя ей становиться еще сильнее. Она также питалась непосредственно моей энергией, забирая ее в чистом виде и отвлекая меня моими собственными мечтами.

Но Онейриды кормились непосредственно снами, черпая свои силы из эмоций и реальностей, переживаемых спящим. Насколько я понимала, они также могли управлять снами, но редко имели для этого причины. Люди сами обеспечивали множеством надежд, мечтаний и страхов. Они не нуждались ни в какой помощи со стороны.

Это был предел моих знаний об Онейридах, но этого было достаточно. Наличие хоть какой-то информации о ситуации придавало мне уверенности.

— О чем идет речь? Вы взяли меня из-за Никты? Но я не была тем, кто ее поймал. Это сделали ангелы.

— Ты помогла им, — сказал Первый. — Привела их к ней.

— А потом отказалась спасать ее, — добавил Второй.

С болью я вспомнила ту ужасную ночь, когда Картер и его соратники поймали Никту, после ее разрушительного для всего Сиэтла освобождения. Той ночью умер ангел. Другой пал. И Никта обещала мне показать будущее и семью с любимым человеком, если только я отдам ей оставшуюся часть моей энергии и позволю ей вырваться на свободу.

— Она лгала, — сказала я. — Пыталась заключить сделку, когда ей нечего было предложить.

— Мама всегда показывает только правду, — сказал Первый. — Сны могут быть ложью, а могут быть правдой.

Я решила не указывать им, что их заявления были бесполезными.

— Ну, уверена, она оценит подарок на День Матери, но вы теряете время. Джером придет за мной. Мой архидемон. Он не оставит меня здесь.

— Он не найдет тебя, — сказал Второй. На этот раз я определенно заметила его самодовольство. — Он не сможет найти тебя. Для него тебя больше не существует.

— Вы ошибаетесь, — ответила я немного самодовольно. — В этом мире нет такого места куда бы меня могли взять и где он не смог бы меня найти. — Предполагалось, что они не могу скрыть мою бессмертную ауру. На сколько я знаю, только высшие бессмертные могли сделать такое. Я не была уверена, что Онейриды не провалятся с этой затеей.

Первый улыбнулся. И это не выглядело привлекательно.

— Ты не на земле. Не в смертном мире. Это мир грез.

— Ты в одной из грез, — сказал Второй. — Одна мечта посреди всех человеческих грез. Твоя сущность здесь. Твоя душа. Потеряна в море многих других.

Мой страх остановил меня от комментариев по поводу его внезапной метафоры. Метафизика вселенной и ее слои, и создания были выше моего понимания. Даже если бы кто-то объяснил мне их, это было бы что-то вне понимания смертного, низшего бессмертного, или любого другого существа, которое было создано, а не рождено. Все же у меня было достаточно понимания, чтобы признать некоторую правду в его словах. Существовал мир грез, мир без формы почти с такой же большой властью, как и физический, в котором я жила. Было ли возможно заманить мою сущность в нем в ловушку и скрыть меня от Джерома? Я была достаточно не уверенна, чтобы не принимать это во внимание.

— И что? — сказала я высокомерно, но звучала так же не просто как себя чувствовала. — Вы просто запрете меня в это коробке-мима и от этого будете чувствовать себя лучше?

— Нет, — сказал Первый. — Ты будешь в мире грез. И будешь мечтать.

Мир снова растворился.

Это был день моей свадьбы.

Мне было 15, малолетка в 21 веке, но уже достаточно давно готова стать женой в 5 веке на Кипре. И слишком высока к тому же. Онейриды послали меня в воспоминания или в сон о воспоминаниях или типа того. Это напоминало о мечтах Никты, в которые она мне помещала. Я смотрела на себя как в кино….и в то же время я была самой собой, совершенно естественно испытывая все.

Это дезориентировало меня, усугубляя положение тем, что я никогда не хотела еще раз видеть себя человеком. Продажа души прошла с очевидными недостатками, но были и льготы: возможность менять обличье и никогда снова не носить то тело, которое совершило такие тяжкие грехи в моей смертной жизни.

Тем не менее я была здесь и не могла отвести взгляд. Будто я была в Заводном Апельсине. В юности я была примерно 5 футов 10 дюймов, высокой по современным стандартам и гигант в ту эпоху, когда люди были меньше. Когда танцую, я хорошо применяю свое длинное тело и конечности, двигаясь изящно и легко. Хотя в повседневной жизни я всегда мучительно чувствую свой рост, неловко и неестественно.

Смотря со стороны на старую себя, я была поражена, видя, что я не выглядела неуклюжей как всегда верила. Не отрицаю, я чувствовала отвращение глядя на густые длинные черные волосы до талии или на вполне приятное лицо. Тем не менее, для меня было сюрпризом смотреть на себя в реальности (если это была реальность) и в воспоминании.

Было после рассветное время, я несла большие амфоры с маслом на хранение в дом за домом моей семьи. Мои шаги были легкие, я шла стараясь не пролить его, и я снова удивилась, как я передвигалась. Я поставила сосуд возле других в сарае и оглянулась к своему дому. Едва сделав 2 шага, появился Кириакос, мой муж. На его лице было скрытое выражение, которое говорило, что он проник сюда, чтобы найти меня и он прекрасно знал, что не должен был этого делать. Это был смелый шаг и не характерно для него, я критиковала его за нескромность.

— Что ты делаешь? Ты увидишь меня сегодня после полудня… и потом еще каждый день!

— Я должен дать тебе это до свадьбы. — Он поднял цепочку деревянных бус, маленьких и прекрасной формы с крошечными анхами, выгравированными на них. — Они принадлежали моей матери. Хочу чтобы они были у тебя и одела ты их сегодня.

Он наклонился вперед, одевая бусы вокруг моей шеи. Как толь пальцы коснулись моей кожи, я почувствовала что-то теплое и мурашки пробежали через мое тело. В возрасте 15 лет, я не совсем поняла этого ощущения, хотя я очень хотела изучить его. Благодаря моему опыту я сегодня узнала раннее проявление похоти, и… ну, там было кое-что еще. Что-то еще, что я еще не совсем понимала. Электрическая связь, ощущение, что мы были связаны в нечто большее, чем мы сами. Быть вместе — было неизбежно.

— Вот, — сказал он, когда бусы были на мне и мои волосы были зачесаны назад. — Идеально.

После этого он ничего не сказал. Да и не нужно было. Его глаза сказали все, что мне нужно было знать и я вздрогнула. До Кириакоса ни один человек не смотрел на меня дважды. Я была дочерью Мартанеса, высокой к тому же, с острым на слово языком, никогда не думавшей прежде чем говорить. Но Кириакос всегда слушал меня и смотрел на меня как будто я была другой, заманчивой и желанной, как красивые жрицы Афродиты, которые все еще продолжали свою ритуалы в тайне от христианских священников.

Я хотела, чтобы он прикоснулся ко мне и тогда не понимая как я поймала его руку внезапно и неожиданно. Взяв ее я поместила ее на свою талию и потянула его к себе. Его глаза расширились от удивления, но он не отступил. Мы были почти одного роста, было так легко прикоснуться его губам к моим в сокрушающем поцелуе. Я прислонилась к теплой каменной стене позади меня, оказавшись зажатой между ней и им. Я могла почувствовать каждую часть его тела своим телом, но мы все еще не были достаточно близки. Не достаточно.