Чтение онлайн

Наши поцелуи становились все более горячими, как будто только наши губы могли покрыть то расстояние, что лежало между нами. Я снова направила его руку, на этот раз чтобы снять мою юбку с одной стороны. Его руки гладили мою гладкую плоть и без дальнейшего призыва он переместился на внутреннюю часть бедра. Я изогнулась нижней частью своего тела к его телу, почти на нем, нуждаясь, что он дотронулся до меня везде.

— Лета? Где ты?

Ветер принес голос моей сестры, она не была рядом, но без сомнения искала меня. Кириакос и я стояли беспомощно, оба задыхаясь, с пульсом как после забега. Он смотрел на меня, как никогда до этого. В его взгляде горел жар.

— Ты уже была с кем-то до этого? — спросил он удивленно.

Я потрясла головой.

— Тогда как ты… Никогда не думал, что ты сделаешь так…

— Я быстро учусь.

Мы стояли там, замершие на мгновение. Затем он притянул меня к себе, его губы снова сокрушили мои. Его рука возвратилась к моему платью, задирая его до талии. Он крепко держал мои голые бедра и прижимался к моему телу. Я чувствовала его твердость прижатую ко мне, чувствовала, как мое тело откликалось на что-то, что казалось и новым, и естественным одновременно. Пальцы одной руки проскользнули между моими бедрами, пробуя мою влажность. Его прикосновения были подобно огню и я стонала, желая, чтобы он гладил меня там еще и еще.

Вместо этого, он развернул меня так, чтобы я уперлась в стену. Одной рукой он придерживал подол моего платья, а другой, как я могла предположить, возился со своей одеждой. Спустя мгновение, он толкнулся в меня. Это был шок, такого я прежде не испытывала. Я имею ввиду то, что говорила ранее: у меня никогда не было другого мужчины. И не смотря на то что я была влажной от желания, было больно ощущать его во мне в первый раз. Казалось, что он слишком большой, а я слишком маленькая.

Я закричала от боли, странной боли, которая не уменьшала огня, разгорающегося во мне. Его толчки были сильными и частыми, без сомнения подпитываемые чувствами, которые ему приходилось долго сдерживать. И через какое-то время, боль стала не важной. Удовольствие начало расти, когда он двигался во мне снова и снова, и я передвинулась, сильнее наклоняясь, и позволяя ему брать меня еще глубже. Он толкнулся еще сильнее, и я снова вскрикнула от удовольствия и блаженной боли. Я услышала приглушенный стон, и затем его тело содрогнулось, когда он излился, его движения наконец замедлились.

Когда он закончил, он вышел и развернул меня к себе. Я впервые видела его голым. На нас обоих были кровь и сперма, которые я попыталась оттереть со своих бедер, наконец, сдавшись, я просто позволила скрыть их своему платью. Я все равно буду купаться перед свадьбой.

Кириакос только закончил натягивать свою одежду, когда мы снова услышали мое имя. На этот раз, это была моя мать. Он и я уставились друг на друга в изумлении, не веря что мы сделали то, что у нас было. Я лучилась любовью и радостью от секса и множеством новых чувств, которые я хотела исследовать более подробно. Страх перед моей матерью заставил нас оторваться друг от друга.

Отступая он улыбнулся и прижал мою руку к своим губам.

— Сегодня… — выдохнул он, — сегодня ночью мы…

— Сегодня ночью, — согласилась я. — Мы повторим это. Я люблю тебя.

Он улыбнулся мне с жаром в глазах, а затем поспешил прежде, чем мы были бы пойманы. Я смотрела ему вслед, мое сердце наполнилось радостью.

Остальная часть дня прошла в мечтательном тумане, частично из-за волнений по поводу свадебной подготовки и еще из-за того, что случилось с Кириакосом. У меня были смутные представления о нашей брачной ночи, но мои представления никогда не приближались к реальности. На самом деле я протанцевала весь остаток дня, в нетерпении стать женой Кириакоса, снова и снова заняться с ним любовью.

Свадьба проводилась в нашем доме, так что было полно работы (наряду с моей собственной подготовкой), чтобы отвлечься. Поскольку приближалось время церемонии, я помылась и одела свадебный наряд: туника цвета слоновой кости из хорошего материала оборачивала вуаль пламенного красного цвета. Я должна была встать на колени чтобы моя мать могла приспособить вуаль, заработав много шуток по поводу моего роста от моей сестры.

Не имело значения. Ничего не имело значения кроме как быть навсегда вместе с Кириакосом. Вскоре гости начали прибывать, и мой пульс участился. Ожидание и дневная жара заставили меня вспотеть, и я сокрушалась, что испорчу платье.

Кто-то крикнул, что Кириакос и его семья приближаются. Волнение в воздухе, разделенное всеми, стало более ощутимым. Все же, когда Кириакос прибыл, он ворвался прямо в дом, нарушая тем самым традиционную процессию и торжественную церемонию, которые должны были состояться. В течении половины секунды я думала, что Кириакос, в своей горячей любви ко мне, просто не мог дождаться окончания церемонии. Я была быстро просвещена.

С полным ярости лицом он подошел к моему отцу. — Мартанес, — прорычал Кириакос, тыкая пальцем в лицо моего отца. — Ты оскорбишь меня если думаешь, что я доведу эту свадьбу до конца.

Мой отец был явно озадачен, ему было не легко осознать. Люди отчитывали меня за мой острый язык, но это было в основном из-за того, что я была женщиной. Я и в половину не было так плоха как мой отец, и он запугал много мужчин в два раза больше его. (В этом была печальная ирония, что, в то время как я была слишком высока для женщины, мой отец был слишком низок для мужчины.) Несколько мгновений спустя, мой отец разразился свойственной ему гневной тирадой.

— Конечно доведешь! — воскликнул он. — Вы помолвились. Мы заплатили приданное.

Отец Кириакоса был там, и судя по его элегантной одежде и удивленному выражению лица, для него это тоже было новостью. Он положил руку на плечо сына.

— Кириакос, в чем дело?

— В ней, — сказал Кириакос, указывая пальцем на меня. Его пристальный взгляд переместился на мое лицо и я вздрогнула от такой силы, как-будто меня хлопнули. — Я не женюсь на дочери-шлюхе Мартанеса.

Вокруг были вздохи и шепот. Лицо моего отца стало ярко-красным.

— Вы оскорбляете меня! Все мои дочери целомудренны. Они — все девственницы.

— Все ли? — Кириакос повернулся ко мне. — А ты?

Все глаза повернулись ко мне, и я побледнела. У меня пересохло во рту. Я не могла подобрать слова.

Мой отец вскинул руками, явно раздраженный этой ерундой.

— Скажи им, Лета. Скажи им, чтобы мы могли покончить с этим и вернуть наше приданное.

У Кириакоса был опасный блеск в глазах, когда он изучал меня.

— Да, скажи им, чтобы мы могли покончить с этим. Ты — девственница?

— Нет, но…

Разразился хаос. Мужчины кричали. Моя мать вопила. Гости были воплощением ошеломленного шока и восхищения по поводу новому скандалу. Отчаянно, я попыталась обрести дар речи и перекричать всех.

— Это было только с Кириакосом! — кричала Я. — Сегодня был первый раз!

Кириакос отошел от того места, где он говорил моему отцу, что не вернет приданное. Он осмотрел меня:

— Правда, — сказал он. — Мы сделали это сегодня. Она отдавалась так легко как какая-нибудь шлюха, просила меня взять ее. Еще не известно скольким мужчинам она предложила свое тело или скольким предложила бы даже после свадьбы.

— Нет! — закричала я. — Это не правда!

Но никто не услышал меня. Возникло слишком много споров. Семья Кириакоса бушевала над оскорблением. Моя семья ощетинилась за свое доброе имя, и мой отец старался изо всех сил, чтобы возместить ущерб, хотя прекрасно понимал, что мое собственное признание сулило нам провал. Добрачный секс не был необычным явлением для низших классов, но как семья торговца, мы придерживались многих наших обычаев для наших лучших среди знати, или считавших себя такими. Целомудрие девушки было священным, и отражалось на ее отце и семье в целом. Это позорило всех их и имело серьезные последствия для меня. Что Кириакос отлично знал.