Чтение онлайн

Немного приподнятая бровь Джерома была единственным признаком его неодобрения по поводу слова «неспособность».

Эрик продолжал, глядя на свою чашку, когда он обдумывал все это. «И Вы правы … из всех существ, которых Вы предложили, Онейриды или демоны Морфина наиболее вероятны».

О! Думала я в триумфе над Онейридами. Как вам нравится это, суки? Мои друзья идут к вам. Не было никакого ответа. Никакого распада мечты, как я ожидала.

— Но почему ее? — раздраженно спросил Роман. У меня появилось чувство, что он принял во внимание идею со сном, заслонив Данте от гнева Джерома. — Почему суккуба? Они же только по части человеческих снов?

— Они связаны с Никтой, — сказал Эрик.

О, да. Мои друзья были умны. Умнее чем Нэнси Дрю и Харди Бойз вместе взятые. Возможно даже чем Мэтлок.

— Почему, хотя не важно, — сказал Джером, говоря наконец. — Являются это онейриды или морфины, также не важно. Если что-то взяло ее в мир мечтаний-она абсолютно недоступна.

Романа нахмурился.

— Почему? Ты не можешь просто войти туда и вывести ее теперь, когда ты все знаешь?

Джером улыбнулся своему сыну и казалось был искренне удивлен: — Ты на половину человек, и это заметно. Высшие бессмертные не могут попасть туда. Мы не спим. Только смертные видят сны. Этот путь для нас закрыт.

— Потому что у вас нет ни мечты ни желаний по поводу будущего, — сказал Эрик. Его манера и тон четко указывали, что он верил будто такие вещи не возможны для ангелов и демонов. — Чтобы мечтать — необходимо иметь душу.

— Ну, если я наполовину человек, то тогда я пойду туда, — сказал Роман упрямо, отклоняя любое возражение, которое, возможно, хотел дать Джером. — Я мечтаю. Таким образом, я могу войти, правильно? И я могу взять то, что там. — Было такое большое давление в его голосе, что я почти предположила, что он мог победить армию Онейридов прямо сейчас.

— Ты понятия не имеешь о чем говоришь, — сказал Джером. — Ясно. У тебя есть какая-либо идея, на что походит придуманный мир?

— А у тебя? — спросил Роман сухо. — Я думал, что ты не можешь пойти туда.

— Мечты-это топливо для существования человека. Мечты о власти, любви, мести, выкупе … мечты о человечестве обширны, неисчислимы. Люди мечтают, когда они пробудились и когда спят. Все надежды и страхи являются составляющими, что ставит их под угрозы — они строят свои жизни и души на мечтах. Вы входите в мир мечтаний, и он походит на движение в снежную бурю. Каждая снежинка — некоторое человеческое воображение, мелькающее так быстро, ты не можете даже уловить это. Все, что ты видишь, является пятном, путаницей тоски и хаоса. Если Джорджина там, она — одна из тех снежинок. Ты никогда не найдешь ее душу.

Воцарилась тишина.

Наконец Роман сказал: — Как поэзия, пап.

— Но он прав, — сказал Эрик Роману.

Снова тишина.

Роман взглянул на них двоих недоверчиво.

«Так вот оно что? Это безнадежно? Вы сдаетесь, даже не пытаясь найти ее?»

— Пытаться безнадежно, — сказал Джером.

Демоны не могли грезить так, как это делали люди, но я подозревала, что даже он мог представить, что сделают его начальники, когда узнают, что он потерял суккуба. — Магия людей может получить доступ к миру грез, но из этого ничего хорошего не выйдет.

Он посмотрел на кивнувшего Эрика.

— Кто-нибудь может потеряться в том месте, откуда не возвращаются. И даже самый сильный ритуал не поможет. Ее душа никогда не услышит того, что мы можем приказать.

Лицо Романа было смесью эмоций. Гнев. Неверие. И… смирение. Что меня не удивило. А вот лицо Джерома удивило. Он застыл при словах Эрика, в его холодных, темных глазах промелькнула искра понимания.

— Но Вы можете совершить ритуал, правильно? — он спрашивал Эрика. — Вы-человек. Вы достаточно сильны, чтобы открыть путь.

Эрик с опаской посмотрел на него. — Да… Но по-вашему же собственному признанию, он ничего не сможет добиться. Теоретически ваша с ней связь очень сильно, чтобы попытаться вернуть ее обратно, но вы не можете войти. Все ваши попытки были непригодными.

Джером резко встал. Бросив взгляд на Романа, он произнес. — Найди дорогу до своего дома. — И демон исчез, оставляя после себя эффектную стенку из пыли.

А я снова исчезла и вернулась в тюрьму онейридов. Они стояли в темноте, светясь от того, что взяли у меня. Во сне, пока я страдала, я никогда не ощущала ужасный эффект их вмешательства, пока не возвращалась обратно к ним. Мне делала больно та агония, потеря энергии и путаница. На этот же раз, я не на столько была в отчаянии.

— Вы были неправы, — сказал я. Я попыталась поместить некоторую самодовольность в свой голос, но это вышло хрипловато, из-за моего истощения. Господи. Я была такая, такая уставшая. Я подумала, что видеть сновидения еще не означает спать.

— Мои друзья поняли это. Они знают, где я.

Как всегда, Первого и Второго было почти невозможно прочесть.

— Что заставляет тебя думать, что это было истинной мечтой?

Отличный вопрос.

— Хорошие инстинкты, — сказала я.

— Ты веришь, что можешь доверять этому? — Спросил Первый. — Спустя все это время? После всех этих снов? Как ты можешь сказать, что реально, а что нет?

Я не могла. Я знала, когда воспоминания были правдивы — до сих пор, но сцены «реального мира» были сложнее. Возможно это был мой слепой оптимизм, который верил, что все, что я вижу — правда.

Второй продолжил мои мысли.

— Ты надеешься. И мы накормили тебя надеждами, заставляя тебя думать, что есть шанс. Таким образом, ты будешь ждать. И ждать. И ждать.

— Это было реально, — сказал я твердо, как если бы я действительно так считала.

— Даже если это так, — сказал Первый, — Это ничего не значит. Ты лично убедилась. Нет никакого способа возвратить тебя.

— Возможно, это было ложью, — сказал я. — Возможно остальное было правдой. Вы смешали все. Они выясняли, где я была, но вы не показывали мне часть, где они изучили, как спасти меня. Они собираются сделать тот ритуал.

— Они потерпят неудачу. Ничто не может вытянуть твою душу отсюда.

— Вы ошибаетесь. Я даже толком не знала что говорю. Вся моя сущность ощущала, что я разорвусь, и что в реальности единственная вещь, которую нужно было делать — противоречить им.

— А ты наивна. Ты всегда была наивна. Низшие бессмертные несут эту слабость с их человеческих дней, и ты — одна из слабейших. Наша мать почти использовала твою слабость, чтобы освободиться от ангелов. Теперь это будет твое крушение.

— Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что Никс почти использовала это?

Онейриды обменялись очень-очень счастливыми взглядами.

— Ваша мечта. Ваша фантазия, — объяснил Второй. — Та, которую она обещала показать Вам, если бы Вы освободили ее. Вы так сильно хотели полагать, что это было возможно, что Вы почти сдались.

На мгновение я не видела их или этой бесконечной черноты. Я был во сне, созданном самостоятельно, не ими. Во сне, котором Никс посылала мне много раз, сон из моего будущего с домом и ребенком. и мужчиной. Мужчиной, которого я любила, чья личность оставалась тайной. Никс никогда не показывала мне окончание. Никогда не мне показывала мне мужчину из сна.