Чтение онлайн

Мы расхватали по тарелкам закуску, и было чудно осознавать, что этот военный пикник мы проводим чуть ли не в центре Парижа. В благоухающей, сытой и спокойной Европе.

Профессор откинулся на спинку кресла и обмакнул салфеткой масляные губы:

— Настало время сказать тебе правду. Держись крепче, Леша… Мы — ликвидаторы.

Ох-ё! Ликвидаторы! Я столько слышал о них на войне. Читал о работе этих ребят в военных журналах. Но и рассказы, и статьи всегда имели какой-то неполный, что ли, вид. Ах, ох, ух, ни фига себе! И какие-то граммы интересных подробностей. В статьях авторы только описывали подвиги ликвидаторов, не вдаваясь в подробности: как пришли? как нашли? куда ушли потом? как подбирают таких людей на службу?

У меня захватило дух. Разведка — самое секретное сообщество людей. Но ликвидаторы — своего рода разведка в разведке. Такой карающий, смертельный поджопник государства всем предателям-перебежчикам. Если реклама — двигатель торговли, то ликвидаторы — последний рубеж лояльности. Каждый разведчик знает, что за предательство его найдут где угодно. Не зря же некий писатель Суворов-Резун до сих пор живет на военной базе англичан.

— Извини, что втянули тебя в это дело, но время от времени нам приходится привлекать людей со стороны. Ты показался нам подходящей кандидатурой. Бывал на войне. Коммуникабельный…

Я скромно молчал.

— Кстати, Василий тебе не два раза спас жизнь, а три.

— В Москве не считается, — сказал я.

— Первый раз — в Чечне, — пояснил Василий, снова разливая по бокалам водку.

— Но я вас там не видел!

— Помнишь, в Чечне ты не мог перебежать с офицером к дому, а тот потом взорвался?

И тут я вспомнил снайпера на крыше. Вспомнил, как офицер Валера сказал, что в его подразделении снайперов нет.

— Так это вы были там, на крыше?

— Да, — просто ответил он.

— Я ж тебе говорил, что он — скрипач! — с довольным видом воскликнул Григорий Алексеевич. — Тонкая работа! В том районе Василий ликвидировал одного паршивого агента, который скрывался у боевиков. Василий заминировал дом еще до вашего прихода. Потом просто их подорвал. Стрельнул из снайперской винтовки. А вас не пускал туда. Чтобы не погибли. Так что можешь считать, он тебе жизнь спас-таки.

— Дальше! Дальше! — потребовал я продолжения.

— В общем, я сначала сводил тебя к старушке, как ты помнишь. Потом — к генералу. Это были смотрины. Когда я предложил твою кандидатуру, они проверили твою биографию. Ты еще засветился с исмаилитами. Но там ты был безупречен. И потом решили встретиться с тобой лично. Чтобы провести… м-м… фейс-контроль. В общем, тебя приняли.

— Приняли?! Но я не хочу никого убивать!

— А это и не потребуется.

— А как же книга?

— Все остается в силе. Ты всегда сможешь написать ее и представить как свою художественную фантазию. Ведь так? — Профессор улыбался.

— Ну, да… А зачем надо было убивать этих агентов?

— Видишь ли, я же говорил тебе, какова ситуация с агентами. Так вот, нам стало известно, что часть связников решила попросту сдать своих клиентов на рынок. То есть продать ключевые слова-пароли. Покупателями могли стать и террористы, и бандиты, и разведки других стран. Как тебе такое? Ведь ликвидатор не знает, кто отдаст ему приказ, кто произнесет ключевое слово. Но, получив приказ, он его исполнит. То есть убьет генерала НАТО или европейского лидера. Понимаешь? А это чревато. Ведь сразу решат, что это дело рук нашей разведки. Европейские разведки кое о чем догадываются. И наверняка знают, что такие люди у нас были. Это может привести к войне, масштабной войне.

— Ну а как быть с тем первым, кого вы убили?

— Это был связной. Назовем его Маклушин. Очень высокого ранга. В том кафе он мне продал список агентов-ликвидаторов в Европе.

— И за сколько вы купили у него информацию?

— За несколько десятков миллионов долларов.

— Ого!

— Деньги уже вернулись в казну государства.

— А зачем вы его убили?

— Послушай, это разведка. Дела государственной важности. Тут обычные законы не играют никакой роли. Ты думаешь, мы потащим его в суд, чтобы он там понарассказал, какие дела проворачивал? Чушь! Он решил продать военные секреты государства. Мы купили у него информацию и тут же привели приговор в исполнение. Так что забудь о нем. Он предатель.

— А Риддел? А Райнис?

— Они и есть те самые агенты-ликвидаторы. Только с ними пошло все наперекосяк. Мы не собирались их убивать. Василий, думаю, объяснит лучше меня.

Племянник-скрипач устроился поудобнее в кресле и начал тоном докладчика:

— Когда мой дядя получил списки, в Европу помимо тебя, его и меня приехали еще несколько групп ликвидаторов. Все они действуют автономно. Каждому определен свой круг агентов. Нам достались Райнис и Риддел. И еще кое-кто… Наша цель — выяснить, как имена агентов попали в руки того самого Маклушина. Передать информацию могли только связные агентов-ликвидаторов. Я доступно объясняю?

— Вроде пока поспеваю за вами, — сказал я. — Значит, Маклушин продал имена агентов-ликвидаторов. Вы решили, что их сдали связники. Начали поиски самих агентов. А где связники?

— Ими занимаются другие люди. Наши люди. Мы делимся друг с другом информацией.

— И что же у вас пошло наперекосяк?

— Какая-то скотина тоже решила поучаствовать в поиске агентов. Сюда приехала довольно внушительная неизвестная нам группа, которая убивает и связников, и самих агентов. С такой группой ты столкнулся в сортире «Мулен Ружа».

— Эта группа, между прочим, неплохо говорит по-русски, — заметил я.

Василий кивнул:

— Россияне и есть.

— Но откуда они?!

— А вот это мы и сами хотели бы выяснить. Надо полагать, что они тоже из разведки. Конкуренты. В спецслужбах существуют подставы, конкуренция, борьба за влияние.

— Потрясающе! — картинно вскинул я руки. — Наши спецслужбы устроили разборки в Париже. Я читал где-то, как во время Великой Отечественной войны два наших партизанских отряда смертельно поссорились на почве методов ведения войны и стали мочить друг друга. Так немцы два месяца боялись в лес сунуться.

— В этом наша беда! — вздохнул Вяземский. — Мы воюем не только с противником, но еще и между собой учиняем разборки.

— Кстати! — вспомнил я. — А та дама, которой я подарил букет роз?! Она откуда?

— Из группы тех же россиян. Они нашли Риддела раньше нас и взяли его в оборот.

— А Райнис?

— Райниса ты напугал своей Лубянкой. Я ж тебе говорил: не болтай лишнего, — напомнил профессор. — Видимо, он как-то узнал о гибели Риддела. Потом проверил через аэропорт, что человек с твоим именем не прилетал в Париж, и сделал для себя определенные выводы. Тут ты заявляешься, и: «Лубянка-то зна-ает!».

— М-да-а… Гм… М-да-а… Ну, и как вам, ликвидаторам, живется? — глуповато спросил я, чтобы что-то спросить.

— Нормально. Стреляем предателей… — Профессор начал собирать пустые консервные банки в мусорный мешок. — Это жутко творческая работа… — Профессор дособирал банки и поставил мешок к стенке.

— Разве горничная не уберет этот мусор?

— Завтра вынесем мешок на мусорку, подальше от отеля. Тут вообще никто не должен заподозрить, кто мы и откуда… Так вот, у нас играть надо в обычную жизнь — среди очень подозрительных типов из вражеской контрразведки. И если они тебе не поверят, то получишь пулю в лоб. Каждое выступление должно быть успешным. Иначе — пуля. За наше мастерство «Оскаров», конечно, не дают, но… В нашей игре если уж и присутствует полет фантазии, то обязательно реактивный! Пристрелить человека — это просто. А вот ликвидировать так, чтобы это не выглядело как убийство? Творческий подход и только творческий подход!