Чтение онлайн

— Например? Что-нибудь из личной практики? — рискнул я спросить.

— Да пожалуйста! — неожиданно охотно согласился Вяземский. — Вот тебе история…

История такая. Один из наших агентов продался западной разведке. Сам он не знал, что его предательство раскрыто.

Ситуация складывалась так, что надо было убрать его по-тихому. Устроить ему несчастный случай. Но не автокатастрофу. Это сразу наведет на подозрения.

Решили отравить его через городской водопровод. Вызвонили специалиста по трубам и слесарным устройствам. Он долго изучал систему. Соорудил небольшой отстойник, который врезали из соседней квартиры в центральную трубу. Получалось так. Вода идет по центральному водопроводу, попадает в отстойник и дальше уже — в квартиру к предателю. Использованная вода уходит в отстой и больше никому не может причинить вреда.

В отстойнике заложили контейнер с легким ядом. Такой мешочек типа чайного. Яд сразу не убивает, постепенно накапливается в организме. Человек себя распрекрасно чувствует до той поры, пока яд не достигает критической отметки. И человек умирает от сердечного приступа. Компоненты яда разлагаются на вполне безобидные элементы и растворяются в организме.

Кстати, за изобретение этого яда наши химики вполне могли сорвать Нобелевскую премию. Он легко переносит кипячение, обеззараживание и проходит через любые фильтры.

А план был провален самым позорным образом. Клиент не пользовался водой. Вернее, пользовался, но исключительно той, что покупал в магазине.

— Ты ему лучше про линолеум, дядя! — возбудился «скрипач»-племянник.

— Нет уж сначала закончим с водопроводом! — возразил я.

— Ну, что с водопроводом… С водопроводом не получилось. Пришлось другим путем. У этого предателя была собака… Существуют яды, смертельные для человека и совершенно безобидные для животных. Его псина и доставила яд по прямому назначению. Сразу к хозяину… Так что, сюсюкая со своим псом, всегда помни о… Короче, memento Riori… Псину, конечно, потом пришлось умыкнуть и усыпить. В общем, прежде чем целоваться, тыщу раз подумай.

— Теперь о линолеуме, — нетерпеливо вмешался Василий.

— Ну, о линолеуме так о линолеуме. Тоже история…

Этот предатель строил себе коттедж. По добрали взрывчатку, которая по фактуре точь-в-точь как линолеум. Даже выяснили, какой рисунок больше нравится клиенту. Продаем ему рулончик. Не ему, конечно, а рабочим. Они застилают этим «линолеумом» кухонный пол. Потом прилаживаем к нему радиовзрыватель в неприметном месте. И сидим, ждем, когда наш клиент решит посидеть на кухне, чайку попить. Подходит он, чайник электрический включает. Бах! Клиента нет. Коттеджа, впрочем, тоже… Или еще с крысами история… Одного товарища шибко охраняли. Никаких подходов к нему не было. Никуда не ходит. Передвигается редко, с сильной охраной. Продукты доставляет специальная служба. А ликвидировать этого подонка все-таки надо. Что делать?

Поехали в московский крысятник, подобрали там самых смышленых зверьков и начали тренировать. Они, к примеру, несут кусочек пластида в определенное место, оставляют его там и возвращаются за наградой. Бегали так под крыльцо к этому предателю месяца три-четыре. В один прекрасный момент он выходит проветриться, и снова — бах! Ни крыльца, ни клиента.

— Слушайте, но ведь вы об убийствах людей говорите! И таким веселым тоном!

— Да у этих предателей все руки по локоть! В этом… как его? — защелкал пальцами Вяземский.

— В крови? — подсказал я.

— В говне! — «вспомнил» профессор, хлопнув себя по лбу.

— И все равно! Противоречиво! Убийство — и ваша радость!

— Сынок! — сказал Вяземский. — Весь мир состоит из противоречий! Никогда не задумывался, почему, когда ты разговариваешь с Богом, — это молитва. А когда Бог говорит с тобой — это уже шизофрения?

Я хотел сей парадокс записать. Пока шарил рукой, мне сунули в нее стакан. И мы снова выпили.

— Добро и зло… — с пьяной трезвостью изрек Вяземский. — Каждый хочет добра, Леша. И ради добра каждый готов к самым подлым поступкам. Вот в чем проблема… — Он смахнул со лба капельки пота.

Племянник Василий разлил по бокалам водку, добавил туда пива. И открыл окно, чтобы проветрить комнату. Сигаретный дым от потолка до пола слоями поплыл в разные стороны.

— А как вы связываетесь с центром? — перешел я от вопросов вечных к вопросам относительно сиюминутным. — В смысле, есть какие-то кодовые слова?

— И еще какие!

— На русском?

— Да хоть на китайском! — подмигнул Вяземский. — Ты же сам слышал.

— Ага…

— И ни черта не понял!

— Ну не знаю я китайского, не знаю.

— Да если бы и знал, то…

— То что?

— Ну, решил бы, что профессор разговаривает со своим учеником о новых находках в трудах Конфуция. А там все пересыпано кодовыми словами и фразами!

— Сложновато, однако.

— А кто сказал, что будет просто?!

Вяземский с пьяной трезвостью теребил салфетку и улыбался пустому пространству. Наверное, вспомнил что-нибудь приятное. До душевной щекотки.

— А ваша группа как называется, Григорий Алексеевич?

— Кодовое имя— «Раскол».

— Почему «Раскол»?

— А почему нет?

— Ну, наверное, что-то обозначает, аллегория какая-нибудь…

— Это у индейцев каждое имя что-нибудь означает. А у нас — ни фига! — сбравировал Василий.

— Пора спать, — откликнулся из своей задумчивой пустоты профессор. — Завтра тяжелый день. День открытых дверей.

М-да. Когда ликвидатор-профи объявляет «День открытых дверей»…

…Вчерашние водочно-пивные ершики царапали лапками мой мозг.

Где-то там, на улице, появился шарманщик в компании со скрипачом.

В принципе, я счастливый человек! В России журналисты сейчас корячатся, выискивают эксклюзив, придумывают, чем еще интересненьким занять читателя. Я же купаюсь в этом эксклюзиве, буквально елозю задницей по государственным тайнам. Конечно, остается еще моральная сторона: все-таки убийства совершаются. Но кто я такой против государства? Сам я могу морализировать сколько угодно. Но учить государство — увольте. Оно мигом вытрет о мою белоснежную мораль свои грязные ноги.

Скрипка за окном выдала плаксивый аккорд. Проникновенные ноты завибрировали на стеклах. Кому еще Париж играл на скрипочке с опохмела?

Никому.

Я доковылял до крошечного холодильника, который притворялся тумбочкой для телевизора, и распахнул дверцу.

На нижней полке лежали, как снаряды в обойме, изумрудные бутылки вина. Я откупорил одну из них, плеснул себе в стакан и выпил на радость водочно-пивным ершикам. В голове прояснилось.

Я снова прилег.

Какого черта меня все-таки занесло в эту разведку?! Занятно, конечно, поиграть в разведчиков. Но не насовсем же! Ненадолго — можно. Потом написать репортаж и разойтись по своим делам. Прийти домой, завалиться на диван и дергать из лаврового венка пахучие лепестки…