Тени заезжего балагана
Шрифт:
– Простите, оябун, но я не думаю, что это хорошая затея. Мы не знаем, чего ожидать от этих колдунов, и подвергать вас такой опасности…
– Пока этот балаган здесь, мы все в большой опасности, – не дал ему договорить Итиро. – К тому же, сегодня там будет Уми. Если я смогу приглядывать за ней, мне будет спокойнее.
– Так, может, вообще не стоит брать её с собой? Пускай остаётся в усадьбе, под защитой наших ребят и этого болтливого монаха. Заодно и проверим, так ли он хорош, как похваляется.
Итиро и хотелось бы согласиться с ним, но, увы, он хорошо знал характер своей дочери.
– Я уже пообещал ей, что она сможет поехать. Если в последний момент вдруг всё сорвётся, мы не сможем избежать лишних вопросов. Я не могу допустить, чтобы она оказалась вовлечена в это дело. К тому же прямой запрет лишь раззадорит её, и она проберётся в балаган без нашего ведома. А так она хотя бы будет под нашим присмотром. Ну и Ямада не даст колдунам подобраться к ней.
Во всяком случае, он очень хотел бы на это надеяться. Дело было вовсе не в том, что Итиро не доверял Ямаде. Монах произвёл на него приятное впечатление, даже несмотря на не самые удачные обстоятельства их знакомства. Впервые с того момента, как он узнал о смерти Окумуры, Итиро почувствовал страх. Ведьма Тё была самым опасным противником, с которым Итиро когда-либо доводилось сталкиваться. Она владела силами, неподвластными обычному человеку, и оттого Итиро в полной мере сознавал свою уязвимость перед ней.
Однажды они с Окумурой недооценили ведьму и им пришлось дорого заплатить за эту ошибку. Они многого лишились – Окумура даже поплатился жизнью за то, что осмелился пойти против колдуньи. И теперь настала очередь Итиро сражаться до самого конца – или умереть.
Но сначала следовало уберечь то, что было особо дорого сердцу. Если с его дочерью что-то случится, Итиро никогда не сможет простить себе этого.
– Отсылай Уми домой сразу после окончания представления, – велел он Ёсио, прежде чем покинуть комнату. – Когда все гости покинут балаган, мы начнём действовать.
Уми
До самой усадьбы с Хаяси они с Ямадой едва ли перемолвились и парой слов. Монах был бледен и выглядел подавленным: похоже, колдовство, благодаря которому они незамеченными выбрались из особняка Окумуры, потребовало немало сил.
Хотя, если так подумать, Ямада притих сразу после того, как обнаружилось старинное зеркало. Стоило ему один раз заглянуть в него, так его всего перекосило от страха. Уми догадывалась, что это могло быть связанно с тем, что тень Ямады менялась – как тогда, в святилище Поющих Сверчков. Огромные крылья за нечеловечески огромным силуэтом, больше похожим на тень древнего духа…
Но доискиваться правды Уми не собиралась – только не теперь, когда её и так окружали сплошь тайны да загадки, от раздумий над которыми у неё начинала трещать голова.
Без Томоко, которая увела с собой большую часть прислуги, в усадьбе было непривычно тихо. Духи тоже не показывались. Уми наудачу позвала О-Кин, но дзасики-вараси не отозвалась. Значит, непростой разговор о запечатанной силе придётся отложить на потом. Не сказать, что Уми сильно огорчилась вынужденной отсрочке: она так устала, что ей хотелось улечься на футон и проспать до следующего утра. Но умом она понимала, что этому не бывать. Ей стоило немалых трудов уговорить отца отпустить её сегодня в балаган, и потому Уми не могла упустить возможность осмотреться и разобраться, что же на самом деле там творилось.
Они с Ямадой условились встретиться в чайной, когда пробьёт час петуха. У них ещё оставалось достаточно времени, чтобы немного отдохнуть и привести себя в надлежащий вид.
Лишь оказавшись у себя, Уми вытащила из-за пазухи портрет, который тайно вынесла из спальни дядюшки, и снова вгляделась в знакомые черты изображённого на нём мальчика. В том, что это был Дзёя, сомнений не оставалось. Но почему же за столько лет дядюшка Окумура ни разу не обмолвился и словом о дружбе Уми с его сыном и о том, что стало с мальчиком?
Уми ощутила отголосок давней и острой тоски – похожее чувство она испытывала, когда расспрашивала всех о своём исчезнувшем друге. Боль от предательства и бегства матери усугубилась потерей дорогого и близкого друга – вот почему воспоминания о том времени почти напрочь стёрлись из памяти. Лишь теперь Уми с горечью сознавала, что все, даже родной отец, врали ей о том, что не понимали, о каком мальчике шла речь. Но зачем они это делали? Что пытались скрыть?
Дядюшка Окумура унёс с собой в Страну Корней много тайн, и самой зловещей оставалась загадка, связанная с исчезновением его сына…
– Звала? – дзасики-вараси подобралась к ней так незаметно, что Уми вздрогнула.
О-Кин выглядела изнурённой. Личико её было бледнее обычного, а кимоно – измято и припорошено пылью, словно она каталась по земле. Это было настолько не похоже на О-Кин, всегда тщательно следившей и за порядком в доме, и за собственным внешним видом, что Уми не смогла скрыть своего беспокойства.
– Что с тобой случилось?
– У О-Кин и хозяев леса состоялся весьма напряжённый разговор, – хмыкнула ёкай, тяжело опустившись на циновку. – Они требовали вернуть украденные железные корни и выдать вора.
– Постой-ка, – нахмурилась Уми. – Ты сказала «корни»? Сан же принёс всего один!
– О-Кин тоже так думала. Но этот ползучий гад обманул всех нас. Хозяева леса сказали, что он умудрился утащить целую дюжину корней.
– Дюжину?! Разорви меня Дракон, зачем ему столько?
– Поди знай. Должно быть, хотел перепродать кому-то. Железный корень – вещица редкая. Даже сбыв один корень, можно безбедно жить много лет.
– Но это не объясняет, почему ты в таком виде. Тэнгу что… напали на тебя?
– Поначалу хозяева леса не поверили в то, что О-Кин не заодно с вором, – ухмылка ёкай вышла болезненной, и Уми оставалось лишь гадать, насколько серьёзно ей досталось. – Но потом О-Кин удалось убедить их в своём неведении. Поэтому хозяева леса смилостивились и дали нам небольшую отсрочку. На исходе часа крысы они вернутся, и мы должны выдать им Сана и все железные корни, которые он украл. Иначе тэнгу спалят всю усадьбу и убьют всех, кого здесь найдут.
Уми застыла, не в силах поверить в услышанное. Кто бы мог подумать, что сострадание к одному духу могло обернуться такой бедой!
– Это моя вина. Если бы я не притащила Сана сюда…
– Ты не могла знать, что случится, – жёстко осекла её дзасики-вараси.
– Но за последствия моего решения теперь придётся расплачиваться всем.
– Не придётся, если отыщем этого гада.
– Так он сбежал?!
– А ты думала, что вор станет спокойно сидеть и дожидаться, пока по его душу явятся хозяева леса?
Уми застонала и спрятала лицо в ладонях. Демоны бы побрали этого Сана и её непроходимую глупость! Чтобы она ещё раз доверилась незнакомому духу…