Чтение онлайн

Но времени на жалость к себе у неё не осталось. На кону стояли жизни всех её домашних, и потому действовать следовало незамедлительно.

– Я пойду к Ямаде и расскажу ему всё как есть. Думаю, он сумеет нам помочь.

Судя по кислому выражению лица О-Кин, она не была в этом так уверена, но спорить всё же не стала. Видимо, положение и впрямь было безнадёжнее некуда, раз гордая дзасики-вараси готова была принять помощь монаха-колдуна.

– А ты пока ещё раз осмотри дом и окрестности. Должен же был остаться хоть какой-то след, который подскажет, куда мог направиться Сан. Железные корни тяжелы, а он всё ещё не восстановил силы после того, как его изгнали с горы Риндзё молитвы странствующего монаха. Вряд ли он успел уйти далеко.

Слова Уми, похоже, немного подбодрили ёкай, и она кивнула:

– Ты права. Сан – трус, и вряд ли покинет город, зная, что на него охотятся хозяева леса. Среди людей и живущих здесь ёкай ему будет проще спрятаться. Надо поспрашивать местных духов. Многие из них – старые должники О-Кин, так что от помощи не отвертятся.

На том они и порешили, и О-Кин исчезла.

Уми тяжело вздохнула. У неё так и не хватило духу спросить дзасики-вараси о том, кто мог запечатать её силу. О-Кин и так была подавлена, и потому Уми решила, что расспросы пока могут подождать.

Даже если О-Кин и впрямь была в ответе за сокрытие колдовской силы Уми, то вряд ли за этим таился злой умысел. Они столько лет прожили друг с другом под одной крышей, и у дзасики-вараси было полно возможностей навредить Уми, если бы она и в самом деле этого желала. Но О-Кин всегда ограничивалась лишь беззлобным ворчанием, когда Уми вдруг чем-то ей не угодила, или же мелкими пакостями, приучая её наводить в комнате порядок и вовремя вывешивать на просушку футон. Ни единого отблеска затаённой ненависти не видела Уми в глазах дзасики-вараси. Ни разу ёкай не причиняла ей боли.

Но поговорить с О-Кин всё равно следовало – если не сейчас, то хотя бы после того, как тэнгу оставят их в покое. О-Кин могла знать, кто запечатал силу Уми, ведь ничего без ведома дзасики-вараси не могло произойти в доме, который она охраняла…

В конце концов навалившаяся за день усталость взяла своё. Веки налились тяжестью, и Уми решила, что прикроет глаза всего на минутку. Она облокотилась на низенький столик, и в следующий миг уже провалилась в сон.

***

…Они с Дзёей взбирались на росшую у реки иву. Дерево было старым, с толстыми ветвями, стелившимися чуть ли не над самой водой. Длинные тонкие листья ласково шелестели на ветру. В реке отражалось летнее солнце, слепили танцевавшие на воде отблески.

Заворожённый их сиянием Дзёя оступился и охнул чуть слышно, а потом раздался тихий плеск. То была сандалия, соскочившая с ноги мальчика. Река тут же радостно подхватила её, словно долгожданную игрушку, и закрутила течением, унося вдаль.

– Вот же, – скривился от досады Дзёя. – А ведь матушка только вчера купила их…

– Так побежали скорее! – воскликнула Уми. – Глядишь, прибьётся где-нибудь дальше по течению, а там и достанем.

– Не прибьётся, – раздался позади ребятишек чей-то тихий голос.

Они тут же обернулись. У самой кромки воды на ветке сидела маленькая сухонькая старушка. Откуда она там только взялась? Когда они взбирались на дерево, то никого там не было – это Уми и Дзёя могли сказать наверняка.

– Откуда вы знаете? – нахмурилась Уми.

– Река расценила сандалию как подношение, и потому невежливо будет забирать его, – терпеливо ответила старушка.

– Что такое подношение? – прошептала Уми, наклонившись к Дзёе. К тому времени мальчика уже начали обучать грамоте и чтению, и потому он знал куда больше своей подруги.

– Это подарок. То, что преподносится ками. Ну, как в Обон на алтарь для предков.

– Разве река – это ками?

– Ну конечно, – снова подала голос старушка. Теперь она повернулась к детям, и они увидели, какой она была старой и морщинистой, словно иссохшая древесная кора. – Всё, что вы видите вокруг – ками. Земля, на которой стоят ваши дома. Деревья в лесу. Даже камень, лежащий у дороги… Мир полнился силой с самой зари своей, так будет и впредь.

– Получается, мы с Дзёей тоже ками? И вы, бабушка? – от радости Уми принялась хлопать в ладоши.

– Когда ваш путь завершится, как должно, вы непременно ими станете, – туманно ответила старушка, и её тонкие губы изогнулись в печальной улыбке.

Вдруг с реки налетел порыв ветра, и ребятишки зажмурились, чтобы в глаза не набился песок. Когда ветер стих и они снова посмотрели на то место, где сидела старушка, её там уже не оказалось…

***

– Госпожа, просыпайтесь! Пора собираться, иначе опоздаете на представление.

Уми вздрогнула. Рука, на которую она опиралась, соскользнула со стола, и Уми чуть не впечаталась лбом в столешницу. Сидевшая подле Нон едва успела обхватить её за плечи.

– Ох, и напугала же ты меня, – пробормотала Уми, потирая глаза.

– Простите, – повинилась служанка, и указала на лохань с водой, стоявшую у ширмы. – Вот, принесла вам. Думала, захотите после сна умыться.

Уми с благодарностью кивнула Нон, и с превеликим наслаждением ополоснула лицо и шею. Она чувствовала, будто с водой с неё сходят все печали и горести, которые принёс с собой сегодняшний день. Ей даже будто бы стало легче дышать, и оттого она с куда большим участием помогала Нон подбирать пояс к голубому кимоно, которое служанка загодя повесила на стойку, чтобы ткань разгладилась.

– Может, вот этот, белый? – Нон приложила пояс к кимоно, и тут же нахмурилась. – Нет, не годится. Тогда как насчёт этого?

Перебрав почти все пояса, которые были у Уми, они в конце концов остановились на тёмно-синем, расшитым цветами хризантемы.

– А телохранитель-то ваш сегодня в обновке щеголять будет, – с улыбкой проговорила Нон, пока делала Уми причёску. – Я краем глаза видела, как он крутился у пруда – смешной такой! Будто бы в доме зеркала нет…

Уми чуть не подскочила на месте: у неё напрочь вылетело из головы о том, что она должна была поговорить с Ямадой!

– Где он сейчас?

– Когда я к вам шла, он сидел на веранде чайной, – в тоне Нон прорезались лукавые нотки. – Позвать его?

– Не стоит, я всё равно сейчас спущусь. Заканчивай скорее.

– А как же макияж?

– Нет времени, – отмахнулась Уми.

– Давайте хоть припудрю вас немного…

– Нон!

– Я быстро, вы и заметить не успеете, – затараторила служанка, открывая шкатулку с косметикой.

И она сдержала слово. Вскоре Уми уже спускалась с лестницы, осторожно придерживая полы кимоно. Из прихожей донеслись чьи-то тяжёлые шаги, и через мгновение перед Уми стояли двое братьев, которых она посылала на разведку к сгоревшему святилищу Луноликой Радуги.