Чтение онлайн

— Эй, послушай! Он встает…

Но нет, лейтенант все еще лежал. Опершись рукой о землю, он попытался было подняться, но тут же упал, вскрикнув от боли. Головы мальчиков, как по команде, скрылись в окне.

— Тихо, — прошептал Бублик Генералу, который наконец подполз поближе.

Все увидели, что Носик, перешагнув через велосипед, лежащий поперек люка, помог пострадавшему, когда тот с трудом встал. Левую руку офицер крепко прижимал к телу. Носик поднял велосипед и теперь медленно вел его рядом с лейтенантом. Того, видно, мучила сильная боль. Но ни одного слова упрека! А, как ни странно, именно упреки благотворно подействовали бы на ребят у окна.

— Он сломал руку, — упавшим голосом пробормотал Бублик, — надо ему помочь.

— Ни с места! Они и так войдут сюда, — прошептал Герберт.

У Генерала бешено колотилось сердце. Может, их западня вовсе ни при чем? Но тут до него отчетливо донесся скрежет переднего колеса о вилку; это говорило о многом.

Когда Носик с лейтенантом подошли к бараку. Пингвин даже в угол забился. Затаив дыхание он ждал, что произойдет. «Они меня даже не подпустили к люку, — оправдывался он заранее. — Что я мог поделать?»

Раскрыв рты, прислушивались ребята к тому, что происходит на улице. Вот скрежет уже совсем близко, вот он у самого окна, теперь он удаляется, все дальше, дальше…

Ребята глубоко вздохнули. Головы снова показались в окне. Стараясь не глядеть друг другу в глаза, мальчишки медленно вышли из барака и смотрели вслед Носику и лейтенанту, шедшим по дороге к казарме. Никто не решался отрицать вслух свою вину. Однако ни у кого не хватало мужества в ней признаться. К тому же все понимали, что удвоили свою вину, бросив Носика одного. Им было стыдно. Но что толку? Мрачные, поплелись они через пустырь. Герберт решил подкатить крышку к люку. Остальные угрюмо наблюдали за ним. Первым решился заговорить Пингвин.

— А дерн-то не тронут! Вдруг он не из-за люка полетел!

Может, лейтенант просто зацепился за что-нибудь? Ну, хоть педалью. Тогда несчастный случай не имеет никакого отношения к их ловушке.

И верно, дерн нигде поврежден не был. К тому же, переднее колесо гораздо больше люка, а ветки достаточно упругие. Поэтому колесо провалилось только наполовину. Но движение затормозилось так неожиданно, что лейтенант вылетел из седла. Митшлих разглядел это по веткам: они глубоко прогнулись. Он отбросил их далеко в сторону.

— Ясное дело, зацепился за провод, — сказал Герберт.

Он попытался приподнять провод, но тот выскользнул у него из рук. Бублик потихоньку начал наматывать провод на барабан. Его особенно угнетала мысль, что они оказались такими трусами. «И я, — думал он, — и я тоже».

— Можешь не стараться, — сказал Генерал, махнув рукой. — Думаете, Носик промолчит? Ха!

— Носика не тронь, слышишь! — раздраженно ответил Бублик. — Он-то ничегошеньки не знал!

— Вот и я то же самое говорю, — отозвался Герберт. — Еще не известно, заметил ли он вообще что-нибудь. Колесо лежало поперек люка, а потом он уже не оборачивался.

Никто не спросил, кого он имел в виду — лейтенанта или Носика.

Герберт, Штрекенбах и Генерал усердно укладывали дерн на крышку люка. Пытались уничтожить следы преступления.

Остальные с мрачным видом слонялись по пустырю, погруженные в свои мысли. Время от времени то один, то другой швырял чем-нибудь в этот дурацкий «айсберг» или подфутболивал консервную банку. А Генерал все ворчал:

— Вот увидите, наболтает он там невесть что!

Ребята то и дело подбегали к выходу с пустыря и поглядывали на дорогу, ведущую к казарме. Носик не возвращался.

Бублик все еще сматывал провод. Делал он это весьма добросовестно. И все время думал: «Надо было им помочь. Всем вместе подойти! Носик-то единственный не струсил».

Но вслух своих мыслей не высказывал. Наконец и он присоединился к ребятам и стал ждать Носика.

Носик с трудом вел велосипед по ямам и рытвинам; переднее колесо все время заедало. Но его больше заботило другое: лейтенант, молча шагавший рядом, иногда тихонько стонал. И почему это он ни слова не скажет?

Провод! Вот о чем все время думал Носик. Иначе ведь никак не объяснишь падение. И он все снова и снова поглядывал на лейтенанта.

— Очень больно? — спросил наконец Носик, изнемогая от волнения.

Офицер, казалось, смотрел в сторону, на колесо.

— Придется выпрямить несколько спиц, — сказал Носик. — Я починю. А обод…

На секунду лейтенант остановился, но только чтобы изменить положение руки. Боль была сильная, колющая.

Носик с удивлением поглядывал вокруг. «Где же Генерал и все остальные? Попрятались с перепугу! А ведь виноваты не меньше меня, — с горечью подумал он. — Тоже, герои! Хвастают, хвастают, а на поверку трусливее зайцев! Эх, и надо же было мне ввязаться в эту дурацкую игру! Быть бы сейчас за тридевять земель отсюда. В Хагенберге! У Бруно или в нашем клубе! Но пусть Генерал не сомневается: такое ему…»

Лейтенант опять остановился.

— Может, сядете на него? — спросил Носик. — Я повезу вас.

— Лучше расстегни мне воротник.

Лейтенант нагнулся к мальчику. Тео, прислонив к себе велосипед, расстегнул крючки мундира. Увидев на лбу лейтенанта капли пота, он достал свой носовой платок. Но тут офицер ласково положил ему здоровую руку на голову. И это причинило Носику больше мук, чем если бы тот его отругал.

— Знаете, там был натянут провод. Вы за него и зацепились, — храбро начал Носик свое признание.

— Провод? — сердито спросил лейтенант. — Не болтай чепухи!

Носик, совсем растерявшись, замолчал. Неужели он его не заметил? Может, он думает, что налетел на камень?

— Там натянут провод, — повторил он.

— Скажи лучше, кто там еще из ребят был? — неожиданно спросил лейтенант.

Носик замялся. Что ответить? Он снова оглянулся назад. Напрасно, никто не появлялся. Тогда он начал, запинаясь:

— …Какие ребята… ведь они же… да, конечно, там были… — Нет, выдать их он не мог. Этого бы ему не простил и Бруно.

«Я сам с ними рассчитаюсь», — решил он.

— Так что же? — спросил еще раз лейтенант и прищурился.

— Минутку! — сказал Носик, увиливая от ответа, и положил велосипед на дорогу.

Наступив на обод ногой, он попытался выпрямить его. Лейтенант молча наблюдал за ним. Когда же Носик снова поднял велосипед, то увидел, что из казармы навстречу им спешат два солдата. Их наверняка послали помочь лейтенанту. Носик с облегчением вздохнул. Теперь его отпустят.

— Так ты ничего не хочешь сказать мне? — строго спросил лейтенант. — Ты же их знаешь.