Чтение онлайн

После описанных выше событий Италия, как и провинция Африка, стала подчиняться непосредственно византийскому императору. Равенна стала местом пребывания императорского наместника, или экзарха. Он избрал своей резиденцией королевский дворец Теодориха. О том, что совсем недавно здесь была столица Остготского королевства, напоминали не только этот дворец и гробница короля, но и готские церкви. И хотя Равенна уже в 540 году стала византийским городом, эти церкви продолжали служить готам до середины 550-х годов. В 551 году в Равенне был изготовлен на папирусе документ, который сохранил для нас такую информацию:

Этот документ подписали очень многие люди: арианский Папа Уфитахари, двое пресвитеров — Виталиан и Оптарит, диакон Суниафритас, иподиакон Петр, трое клириков — Вилиарит, Павел и Тевдила, двое законников (ученых мужей) — Мерила и Вилиарит и другие. Из документа видно, что готская церковь св. Анастасии имела большой штат священников и недвижимую собственность. Но уже через несколько лет Юстиниан I передал все движимое и недвижимое имущество всех готских храмов в Равенне и ее окрестностях архиепископу Агнеллу. И архиепископ сделал все от него зависящее, чтобы возвратить эти еретические храмы в лоно Ортодоксальной Церкви. К нашему большому сожалению, Агнелл считал, что нужно безжалостно разрушить все напоминающее о варварах, исповедующих другую веру, — в том числе и великолепнейшие мозаичные панно во дворцовой церкви Теодориха.

Разумеется, он тут же приказал изготовить из мозаики поясной портрет Юстиниана I в этой церкви. Точно так же действовали ортодоксальные христиане и в других городах и весях. И довольно скоро все остготское исчезло из общественной жизни Италии, за немногим исключением тех мест, где остготы жили общиной. Те римляне, которые верой и правдой служили Теодориху и его преемникам, стали персонами нон грата еще до того, как Остготское королевство перестало существовать. Одним из таких людей был Кассиодор. Что должны были делать верно служившие остготам знатные римляне после того, как Велизарий в 540 году отправил в Константинополь всю королевскую семью и большинство высокопоставленных остготских сановников и стало совершенно ясно, что отныне страной будут править византийцы? Пойти на службу к императору? Но для этого они были слишком горды и слишком стары. И они перестали участвовать в общественной жизни страны. Правда, не все. Такие римляне, как Кассиодор, для которых работа была смыслом жизни, не могли сидеть сложа руки. В то время в самых широких кругах населения Италии стал распространяться религиозный аскетизм. И поскольку эти римляне прекрасно осознавали огромную роль Церкви — особенно в те дни, когда страна начинала приходить в упадок, — они посвятили остаток своей жизни и всю свою энергию церковно-религиозной и монастырской деятельности. Они отдали часть своих земельных владений под монастыри и, став духовными отцами монастырских братии, трудились без устали в тесном кругу своих единомышленников. Основной своей целью они считали спасение человеческих душ и обеспечение духовных потребностей человека — как настоящего, так и будущего. Примерно в 540 году Кассиодор, после того как он в течение десятилетий верой и правдой служил четырем остготским королям, вернулся в Южную Италию, в принадлежавшее ему в провинции Бруттия [64] поместье, и неподалеку от Сквиллаце основал Виварийский монастырь. В это же время патриций Либерии основал монастырь в Кампании.

Эти люди услышали настойчивое веление времени и постарались следовать ему. Так, святой Бенедикт (а многие другие сделали это раньше его) в 525 году удалился от мира, а в 529 году отправился из Субиако и Монте-Кассино в добровольное изгнание. Какие все же разительные перемены произошли в VI веке! Верные ученики святого Северина «перенесли его останки в Неаполь и похоронили их на вершине выступающей в море скалы, где красовалась великолепная вилла Лукулла, которую они превратили в монастырь… Святой и его набожные монахи пришли на смену известному своей расточительной роскошью Лукуллу — это весьма яркий символ… С таким же достоинством вступил во владение виллой императора Нерона в верхнем Анио святой Бенедикт, а святой Колумбан и его соратники стали владельцами античных терм того же императора в Луксовии. Подобные события весьма осязаемо демонстрируют знамения времени».

Истинная значимость деятельности этих скромных людей выходит далеко за пределы и их страны, и их времени! Святой Бенедикт ввел в своем монастыре разработанный им до мельчайших подробностей милосердный и мудрый устав, даже не подозревая о том — а распространение этого устава в мире шло очень медленно, — что западноевропейское монашество постепенно перейдет на новые рельсы и что дела монахов-бенедиктинцев получат в последующие 500 лет мировое признание. Широкому кругу своих современников святой Бенедикт был известен как истинный праведник, которого навещал сам король Тотила. Там, наверху, на живописной горе, возвышающейся над Сан-Жермано, он творил добро примерно в те же дни, когда Кассиодор шел той же дорогой: независимо от Бенедикта, о котором он нигде ни разу не упомянул, основал свой монастырь.

Принятое шестидесятилетним Кассиодором решение об основании монастыря имело для развития духовной культуры огромное значение. Вложив в этот монастырь огромные средства, Кассиодор не только собрал в нем многие духовные ценности того времени и оборудовал его, как мы теперь говорим, по последнему слову техники, но и всячески поощрял научную деятельность своих монахов. В уставе монастыря св. Бенедикта об этом не говорится ни слова, в нем речь идет лишь о философских размышлениях и физическом труде. Кассиодор же стремился к тому, чтобы размышления сочетались с изучением явлений в мире. Правда, нужно сказать, что за несколько десятилетий до этого Цезарий, епископ Арльский, вменял в обязанность как монахов, так и монахинь переписывание книг. И у нас нет ни малейших сомнений в том, что в деле сохранения античной культуры Южная Галлия — а ее романизированные кельты относились к этой культуре с уважением — имеет чрезвычайно большие заслуги. Но, к сожалению, нам ничего не известно о том, располагали ли в то время другие монастыри подобными денежными средствами и работали ли они в том же направлении, что и монастырь Кассиодора. Поэтому мы должны признать именно его основоположником средневековой монастырской школы научного направления. Уже став самым высокопоставленным сановником Остготского королевства, Кассиодор обратился к Папе Агапиту с предложением открыть в Риме и для лиц духовного звания, и для мирян богословскую школу — по образцу знаменитых античных школ Александрии и Нисибиса [65] . Разразившаяся в то время готская война помешала осуществить этот план. Теперь же Кассиодор, целенаправленно и планомерно внедряя в жизнь монахов занятия наукой, сделал Виварийский монастырь школой, где изучались и духовные, и светские дисциплины. В качестве основополагающего тезиса был избран такой: аскеза должна базироваться на правильном понимании Священного Писания. Именно поэтому Кассиодор прежде всего требовал от монахов серьезного изучения этого творения человеческой мысли. Но этот процесс предполагал наличие у них знания светских наук, artes liberates. И конечно же, Кассиодор требовал от монахов и этого, а для того, чтобы добиться успеха в изучении и духовных, и светских наук, была совершенно необходима большая хорошая библиотека. Используя и свои деньги и свои связи с сильными мира сего, Кассиодор приобрел рукописи христианских и языческих, теологических и светских авторов, так что в его библиотеке была представлена, пожалуй, вся литература VI века, известная в Западной Европе. В своей превосходной книге «Сенатор Магн Аврелий Кассиодор», изданной в Бреслау [66] в 1872 году, А. Франц на страницах 80–92 (!) приводит каталог этой монастырской библиотеки, количество книг в которой, посвященных самой разнообразной тематике, не может не поражать. Наряду с собиранием сочинений перед Кассиодором всегда стояла проблема организации их качественного переписывания. Точно так же, как это делали в миру Симмах и его окружение, Кассиодор внимательно следил за тем, чтобы с каждой рукописи была снята образцовая копия. В те дни это было более чем необходимо, ибо в грозные военные годы интерес к литературе пропадает, прекрасные библиотеки гибнут и в воздухе постоянно витает угроза невосполнимых потерь. И благодарные потомки никогда не забудут того, что Кассиодор не только сохранил уникальные книги своей библиотеки, но и подал хороший пример другим собирателям рукописей. Как уже говорилось, Кассиодор придавал огромное значение тщательному изучению монахами Священного Писания, а также связанных с ним различных исторических текстов. Безусловно, многие ученые мужи работали с текстом Библии и до Кассиодора. В своей работе он опирался на их труды, главным образом — на сочинения уже названного выше аббата Эвгиппия из Лукулланума, который прислал Кассиодору и тексты Евангелий. Фрагменты труда Кассиодора, посвященного трактовке Библии, содержатся в попавшем к нам из Англии Codex Amiatinus, исходной формой которого была копия кассиодоровского текста. На наше счастье, сохранился даже подлинник Библии, датируемый 545–547 годами, то есть тем промежутком времени, когда Тотила и Велизарий вели ожесточенную борьбу в Южной Италии. Это — Codex Fuldensis, самая драгоценная жемчужина библиотеки города Фульды; в этом Кодексе находится Новый Завет, текст которого подкорректировал ученый епископ из Капуи Виктор, причем он указал и точную дату окончания своей работы. Для того времени было весьма характерным стремление улучшить текст Библии, и от этого не удержался и бывший министр Теодориха.

В том возрасте, когда многие люди прекращают активно заниматься делами, Кассиодор с юношеской энергией руководил созданной им при монастыре широко известной, но все же не получившей до сих пор достаточно высокой оценки научной школой. Ему очень хотелось, чтобы его идеи не умерли вместе с ним, и он посвятил много сил и времени составлению методических руководств по изучению церковных и светских наук. Кроме того, он составил подробные и точные практические указания, касающиеся возможно допустимой корректировки при копировании книг и рукописей; в них шла речь о правилах орфографии и постоянной добросовестности. Единомышленники Кассиодора, из которых нам известны Епифаний, Мутиан и Беллатор, всячески поддерживали его начинания — как переводами греческих поэтов и писателей, так и составлением комментариев к различным сочинениям; причем Кассиодор сам подал им пример, написав пояснительные тексты к Псалтирю и парафразы всех Посланий апостолов, Деяний святых апостолов, а также Откровения святого Иоанна Богослова.

Воспользовавшись переводом сочинений трех греческих историков Церкви, который сделал Епифаний, Кассиодор написал свою «Историю Церкви», которая, несмотря на то что, конечно же, была далека от совершенства, широко использовалась в Средние века как учебник и справочное пособие. Практически все свои литературные работы Кассиодор посвятил решению следующих грандиозных задач: вызвать всеобщий интерес к Священному Писанию, научить людей понимать его тексты и сохранить их для будущих поколений. И подобный подвиг был вполне по плечу Кассиодору — человеку, обладавшему незаурядными способностями и чрезвычайно разнообразными, энциклопедическими знаниями. К тому же он был государственным деятелем и хорошо знал, что и как нужно делать. Кассиодор заслужил искреннюю благодарность потомков тем, что в огромной степени именно благодаря ему в монастырях раннего Средневековья появились школы, которые не только занимались изучением различных наук, но и широко пропагандировали античную литературу. Кассиодор был чрезвычайно высоко оценен и своими современниками, особенно теми людьми, которые ставили перед собой те же цели, что и он. В начале VIII века Исидор, архиепископ Севильский, собрал в вестготской Испании большое количество произведений античной литературы, посвященных самым разным областям знаний. Тогда же на севере Англии жил и творил выдающийся писатель и ученый Беда Достопочтенный. А живший во Франкском королевстве времен Карла Великого энциклопедист Алкуин творчески переработал труды Кассиодора и в начале VIII века сделал их достоянием всех европейцев. И чем больше мы узнаём о научной и культурной деятельности Кассиодора, тем яснее понимаем, какой титанический труд он совершил.

Этот верно служивший остготам римлянин с тревогой наблюдал за тем, что происходит в стране, и все же не терял надежды на лучшие времена. У очень немногих провизантийски настроенных знатных римлян, которые по окончании войны остались, тем не менее, жить в Италии, не вызвало особой радости окончание правления варваров в этой стране. Ущерб, причиненный Италии в результате борьбы остготов с византийцами, был чрезмерно большим. Количество жителей Италии, погибших в ходе этой кровавой двадцатилетней войны, исчислялось миллионами. Самые крупные города Италии лежали в руинах, в них практически не было людей. Вся равнинная часть страны опустела. Рим стал лишь бледной тенью того величественного города, которым он был при Теодорихе. «В то время жители Рима представляли собой лишь крохотную кучку людей (по сравнению с количеством прежних граждан этого города и аристократов), которые составляли народ квиритов, и рабов, которые им прислуживали. Никакой другой тяжкий период в жизни Рима не унес такого количества жизней его обитателей и не нанес таких сильных разрушений ему самому. Как хотел бы тогдашний Senatus Populusque Romanus, сохранив свое чванство среди полуразрушенных великолепных зданий, вновь почувствовать себя повелителем народов! Городские ворота, термы, портики сохранили свои гигантские размеры, хотя от их прежней красоты не осталось и следа; теперь Рим был населен голодающими людьми, бесчисленное количество аристократов и крупных чиновников стали нищими; слабое утешение и надежду, так же как и ежедневное пропитание, можно было отныне найти только в диакониях [67] , базиликах и монастырях». И разумеется, все люди, живущие в Италии, больше всего опасались того, что подобная тяжелая ситуация сохранится в стране очень долго. Никто не знал, сколько лет будет править Италией византийский император. После гибели Остготского королевства Юстиниан I правил Италией чуть менее 15 лет. При этом императоре в последний раз ярко проявилось античное имперское самосознание римлян. Прошло три года после его смерти, и в мае 568 года из провинций Паннония и Норик по той же дороге, которой шли Аларих I и Теодорих Великий, в Италию вторглось последнее из оставшихся восточногерманских племен — лангобарды, в войсках которых служили гепиды, саксы, славяне и представители некоторых других народов. Король лангобардов Альбоин избрал своими резиденциями дворцы Теодориха Великого в Вероне и Павии.

Равенна же оставалась под властью византийцев до 751 года. А Рим обязан своему спасению от нашествия лангобардов исключительно Папам, которые вскоре стали признанными покровителями Вечного города и его предместий. Еще в течение двухсот лет Рим находился под властью византийского императора. Но самостоятельность, которой он обладал при остготах, сменилась рабством; свобода при варварах уступила место покорности при императорах. А ведь в те годы, когда Византия была вынуждена использовать все свои силы для подавления внутренних беспорядков и ведения многочисленных войн, у Италии не было более надежных защитников, чем привычные к ратному делу и преданные имперской идее остготы. Теперь же эта страна могла противопоставить натиску лангобардов лишь немногочисленные отряды, состоявшие из ее собственных — не слишком хорошо умеющих воевать и обобранных византийскими правителями — граждан. Вместо единого Остготского королевства, которое создал Теодорих Великий, в Италии появилось большое количество мелких, постоянно враждующих друг с другом государств. Вся история Италии почти до наших дней — это история этих государств, которые изматывали друг друга в междоусобной борьбе и поэтому всегда были объектом экспансии соседних держав.